О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

 
Тайна подземного хода

Для дзержинских мальчишек 60–х годов словосочетание «подземный ход» значит очень много. Почти поголовно, кроме «маменькиных сынков», мы лазили с фонарями и факелами по монастырским подвалам. Пачкались в пыли и саже, заглядывали в подозрительные углубления, а самые настырные даже долбили стены и копали землю. И ничуть не смущало, что до нас уже копались другие поколения мальчишек, а до них коммунары. У каждого поколения своя тайна, своя романтика поиска. Что мы надеялись найти? Конечно, сокровища: золото, серебро, на худой конец — библиотеку Ивана Грозного.

Мальчишки в те годы из уст в уста передавали легенду о подземных ходах, ведущих под Москвой–рекой в села Остров, Беседы и в Архиерейский дом.

Я вырос, и выросло мое поколение. Мальчишки стали уважаемыми и серьезными людьми, но вы бы видели, каким огнем загораются их глаза, когда я начинаю говорить с кем–нибудь из них о подземном ходе. Я понял, что годы прошли, а загадка осталась, и людей она по–прежнему волнует. И я решил: почему бы мне все–таки с этим не разобраться? Мне пришлось решать в жизни задачи и посложнее, опять же опыта прибавилось и все такое. Короче, предпринял я кое–какие изыскания, и вот что получилось.

Опыт работы в НИХТИ приучил меня к системности, поэтому я начал с вопросов: что это такое — подземные ходы? Зачем их строили? Когда? И вот что я нашел по этой теме в Интернете.

Первые упоминания о сооружении подземных тайников в России (так тогда называли подземные ходы) относятся к XIII веку. Печальный опыт монголо–татарского нашествия, когда пали практически все русские города, побудил наших предков к их строительству. Города не выдерживали длительной осады, в том числе из–за недостатка воды и невозможности князей и воевод выбраться из города, чтобы привести подмогу. Подземный ход, ведущий к реке, с тщательно замаскированным выходом, мог решить проблему воды, да и выходить из вражеского окружения лучше всего по реке ночью.

Подземные ходы стали непременными элементами фортификации, не менее значимыми, чем рвы и башни. Функции подземных ходов со временем расширились. Например, они использовались в качестве «слухов», позволявших определить, в каком направлении неприятель ведет подкоп под стены, чтобы заложить пороховой заряд. Служили в качестве арсеналов. Через подземные тайники устраивались неожиданные вылазки во вражий тыл. Существовал даже некий русский стандарт в их строительстве: глубина залегания 5 сажень и 5 аршин.

Свидетельств об их строительстве практически не сохранилось. Секретный характер этих сооружений не позволял наносить их на планы или упоминать в письменных источниках. Отдельные сведения просачивались в летописи скорее по недосмотру. Такие предосторожности не были излишни, поскольку, готовясь к осаде, противник первым делом пытался выведать о «вылазных» воротах и водных тайниках.

Упрятанные глубоко в землю подземные галереи тем не менее не были защищены от разрушений времени. К примеру, в описи порух и ветхостей Московского Кремля, составленных в 1646–1647 годах, дозорщики сообщали: «Под Тайницкие вороты тайник, и у того тайника ступени повыломались, и в тайнике по обе стороны из стен и свода осыпалось камней с 50, по полукамен и по чети; и у тайника, у затворных дверей замка нет и двери засорены».

Изменения в военном деле, произошедшие в XVII столетии, выраженные в появлении нового оружия и способов осады, потребовали новых типов укреплений в виде земляных валов с бастионами. Тогда–то, по мнению академика А. Соболевского, и была засыпана и замурована большая часть подземелий. В последующее время тайники прорезались фундаментами строящихся зданий, превращались в сточные канавы, засыпались или разбирались на нужды нового строительства. В результате строительных работ, проводившихся в Московском Кремле в 40–70–е годы XIX столетия, неоднократно фиксировались провалы грунта. Протоиерей А. Лебедев в течение более чем 45–летнего своего служения в Кремле насчитал девять таких провалов в сводах подземных тайников или переходов. По мнению Лебедева, все эти кремлевские подземелья сообщались между собой и имели несколько выходов на поверхность земли. Протоиерей указывал два из них: один существовал в подвале Архангельского собора, а другой выходил в нижнее отделение Александровского сада под Боровицкой башней.

Попытки определить направление и протяженность тайников были весьма редки. Первый «план» московских подземелий был опубликован С. Бартеневым в книге «Московский Кремль в старину и теперь» в 1912 году, где сообщается о двух подземных галереях–вылазах, тянувшихся от Тайницкой к Спасской башне и от Троицкой к Никольской башне и далее в Китай–город. Помимо военных нужд, тайники сооружались и для гражданских целей. Так, в подземном пространстве до сих пор существует обширная сеть гидротехнических сооружений различного рода в виде водоотводов и коллекторов, камеры для хранения драгоценностей и продовольствия, подземные тюрьмы, а также подвалы несохранившихся ныне зданий.

Техника постройки тайников, размеры и планировка, а также строительный материал отличались разнообразием в зависимости от их назначения. Определить их истинное назначение возможно лишь после тщательного исследования и обмеров. Вот такая информация.

Теперь вернемся к нашему монастырю. Что мы имеем? Основан Николо–Угрешский монастырь в конце XIV века, а в начале XVI века уже имел в Кремле подворье. Следовательно, в XV веке, когда мода на «тайники» была в самом разгаре, монастырь активно развивался. Имел ли монастырь военное значение? Безусловно. Золотая Орда, а затем Крым в этот период активно угрожали Московскому княжеству, а наш монастырь лежит как раз на этом направлении. Не зря же Дмитрий Донской шел на встречу с Мамаем именно этой дорогой. То есть теоретически подземный ход в нашем монастыре быть обязан, и вести он должен именно к Москве–реке. Другой вопрос: сохранился ли он за 400–500 лет и имеет ли наша городская легенда к нему отношение?

Кстати, о легенде. Поговорив с бывшими мальчиками и девочками 50–60–х годов, я получил следующие сведения. Л.У.: «В 1963–65 годах, точнее не помню, в монастыре работала какая–то археологическая экспедиция. Вели раскопки на территории монастыря. Отодвинули большой камень на несколько метров. Под ним была яма с дверью. Говорили, что это подземный ход под Москву–реку. Потом эту яму засыпали, чтобы не лазили. После окончания работ участники экспедиции прочитали лекции об истории монастыря в 32–й школе. Я была на этой лекции. Задавали вопросы о подземном ходе. Ответили, что ход нашли. Он ведет на берег Москвы–реки, а не под Москвой–рекой, как считалось. Ход частично обвалился».

И.В. (в 60–х годах — молодой специалист НИХТИ): «В начале 60–х годов велись раскопки на территории монастыря. Говорили, что раскопали подземный ход. Я сам не видел, но сосед по общежитию ходил туда и рассказывал. Раскопки велись несколько месяцев, а потом были свернуты под нажимом руководства НИХТИ». (Естественная реакция режимного предприятия, когда копаются у него под забором — В.Ф.).

Археологическая экспедиция — это зацепка, решил я. Экспедиция — это не прогулка, должны остаться отчеты. С этой мыслью я и направился в Институт Археологии АН РФ. Письмо «Информационного центра» помогло мне проникнуть в архив института. Здесь я обнаружил большой каталог отчетов о раскопках по всему СССР, начиная с 1947 года. Меня поразил размах деятельности института в советское время: в некоторые годы число экспедиций доходило до четырехсот. Тщательно просмотрев картотеку по Московской области за 50–е и 60–е годы, я обнаружил, что отчет о раскопках подземного хода в Николо–Угрешском монастыре отсутствует. Ближайшие во времени и пространстве раскопки, отчеты о которых я нашел, проводились в Томилинском лесопарке в 1963–65 годах под руководством некоего Ю. Куртова. В 1963–64 годах он вел раскопки кургана на западном берегу Кривого озера. Оказалось, что курган относится к Дьяковской культуре, имеет ритуальный характер и датируется не позднее VII века. Для раскопок кургана в 1964 году были привлечены, при содействии Люберецкого райкома партии, учащиеся близлежащих школ и, в частности, школы № 32 поселка Дзержинского.

У меня родилась версия: школьники могли рассказать Куртову легенду о подземном ходе и тот, имея разрешение на проведение раскопок по всему Люберецкому району (копия разрешения была подшита к его отчету), в этом или следующем году провел раскопки в монастыре. Отчет же по раскопкам в монастыре написать не смог по режимным соображениям. Или, может, ошибаются Л.У. и И.В., и никаких раскопок тайника в монастыре вообще не было? Мое расследование зашло в тупик. Но вдруг... (в любом детективе обязательно должно быть это «но вдруг») знакомый сообщает мне о человеке, который утверждает, что сам ходил по этому подземному ходу. Встречаемся, и что же я слышу...

Ю.М.: «В 1969 году, когда мне было двенадцать лет, я жил с отцом на третьем этаже «Царских палат». Из комнаты на втором этаже съехал сосед–алкоголик, и она стояла открытая. Под обоями мы обнаружили кованную железную дверь. Отец долго пытался ее открыть — петли заржавели. Потом отец принес из цеха ОЗХМ, где работал, кислоту и несколько дней протравливал петли. Затем поливал маслом. Наконец дверь открыли. За ней был прямоугольный колодец, в который вела кованая винтовая лестница. Колодец опускался глубоко под землю. Потом были сложные переходы, которые выводили в горизонтальную штольню. Штольня имела полукруглый свод из каких–то мелких кирпичей и брусчатых камней. Идти приходилось согнувшись. По штольне мы с отцом прошли довольно далеко, казалось, что вышли за пределы монастыря в пойму. Сначала под ногами стала чавкать вода, затем стало глубже. Дальше мы не пошли. Светили вперед, и создавалось впечатление, что ход уходит под воду. Отец говорил, что в этот ход они спускались и до войны, используя лаз под камнем».

Все сходится. Лаз под камнем — и археологи раскопали лаз под камнем. По фортификационным соображениям ход должен выходить к реке, — и здесь ход идет в сторону реки и уходит под воду. Больше всего меня убедило упоминание о мелком кирпиче. Дело в том, что древнерусский кирпич, называвшийся «пфлинт», был заметно тоньше современного — 1,5 вершка, т.е. 6,7 сантиметра. Слишком много совпадений. Значит, подземный ход реально существует, выходит из–под «Царских палат», имеет второй выход около большого камня и далее уходит в сторону Москвы–реки. Остается только его найти.

Я рассуждал так: если подземный ход простоял пятьсот лет до 60–х годов ХХ века, то он должен быть и сейчас. Все эти годы я жил в этом городе, но не слышал о каких–то провалах на территории монастыря. Следовательно, он не обвалился за эти сорок лет и должен быть проходим. То есть под землей находятся протяженные полости, выходящие за стены монастыря. А раз есть полости, то их можно обнаружить современными геофизическими методами.

И опять выручил Интернет. Через него я связался с ребятами из одного подмосковного НИИ, которые вызвались мне помочь. Их лаборатория разработала георадар на дециметровых радиоволнах, определяющий разноплотность земли до 30–метровой глубины. Ребята заверили меня, что любую полость или кладку их прибор легко обнаружит. Прибор снабжен жидкокристаллическим дисплеем, на котором все сразу видно.

В один солнечный летний денек их команда из двух человек вылезла из машины на площади Святителя Николая. Прибор оказался небольшим, но с довольно большой антенной в виде полутораметровой рамки. Эту антенну надо было через каждые 20 см прижимать к земле.

Когда я продумывал маршрут передвижения, то рассуждал так. Если провести прямую линию от начала хода под «Царскими палатами» через камень, то выход на монастырскую стену должен быть где–то в районе ворот монастырского гаража. Правда, при этом ход вел к реке не прямо, а под довольно острым углом. Но, во–первых, вести тайный ход по кратчайшему расстоянию к реке — значит не уважать умственные способности противника, а потом неизвестно, как протекала река 400 лет назад.

Чтобы заведомо захватить район предположительного выхода хода за стену, мы начали движение по внешней стороне монастырской стены в сторону Москвы–реки от самой площади. Я имел при себе план подземных коммуникаций, чтобы не спутать их с тайником. Двигались мы медленно, примерно 200 метров в час. За это время нас раз сто спросили прохожие: «А что это вы тут делаете?». Мы важно отвечали, что ищем потерявшиеся подземные коммуникации. И это была правда.

Немного не доходя до выезда из монастырского гаража, прибор, по словам оператора, зафиксировал каменную кладку на глубине около трех метров. Полости не было. «Ход обвалился», — прокомментировал оператор. Я спросил: «Может, затоплен?». «Нет, — ответил он. — Это бы я увидел на дисплее». Пошли дальше — ничего. Свернули за угол в сторону третьего корпуса. Прибор стал показывать грунты, насыщенные водой, что не удивительно в болотистой пойме. Не доходя метров пятьдесят до третьего корпуса, прибор зафиксировал еще одну небольшую кладку на глубине одного метра и все. Дальше тропинка сужалась между двумя заборами, все заросло бурьяном, и наша антенна не проходила. Пришлось поиск прекратить.

Пора делать выводы. Во–первых, подземный ход существует. Во–вторых, порядка сотни метров он проходим, далее затоплен. В–третьих, один вход находится под «Царскими палатами», другой под камнем. В–четвертых, в сегменте стены от площади Святителя Николая до третьего корпуса есть только одно место, где он мог выходить за пределы монастыря — около ворот монастырского гаража. Если это ход, то здесь он обвалился.

Жаль, что сегмент стены от третьего корпуса до территории НИХТИ (ныне ФЦДТ «Союз») остался необследованным.

А теперь пора спросить, что же реально можно найти в этом подземном ходе (кроме своего детства, конечно)? Судя по всему, туда спускались археологи в 1964–65-х годах, наверняка в то же самое время туда пролезли и какие–то мальчишки, а до войны в этот ход лазили коммунары. Так что в сухой части хода, скорее всего, мы не найдем ничего. В затопленной части тайника, может быть, что–то и осталось. Это могут быть орудия труда и предметы быта тех, кто разрабатывал эти ходы. А может быть, и надписи на стенах (разумеется, не новодел типа «Здесь был Вася»), которые оставляли разработчики подземных ходов. Но важно другое.

Средневековые подземелья являются такими же памятниками истории и архитектуры, как и наземные постройки. Их строительство и использование отражает определенный этап развития нашего государства. Возможно, этот подземный ход — самое древнее сооружение на территории нашего города.

Я обращаюсь к читателям. Давайте сообща разберемся с этой легендой. Может быть, кто–то из вас обладает большей информацией. Может быть, кто–то из вас был в подземном ходе и готов поделиться своими воспоминаниями. Пишите, звоните или приходите в редакцию «Угрешских вестей». Все материалы, представляющие интерес, будут опубликованы. Очень надеюсь, что и представители монастыря помогут нам в этом. Ведь этот тайник уже лет триста не представляет для монастыря военной тайны, а открытие еще одного архитектурного памятника русской древности не помешает ни монастырю, ни нашему городу.

В. Фоменко

1