О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

  Говорят, что если долго заниматься одним делом, то профессия неминуемо оставит отпечаток на личности. Александр Николаевич РЯБОВ, подполковник в отставке и теперешний директор центра «Милосердие», с этим постулатом согласен. Служба в армии, считает он, дает мужчине главное — чувство ответственности и умение самостоятельно принимать решения. Он имеет право судить, поскольку 19 лет его жизни связано со службой в ракетных войсках стратегического назначения. Наш сегодняшний разговор с ним — об армии прошлых лет и сегодняшней, о воспитании мальчишек и роли мужчин.

«У меня растут мальчишки»

— Вы из семьи военных, Александр Николаевич?

— Нет, из самой обычной рабочей семьи. После восьмого класса прочитал в «Юном технике» статью о суворовском училище и расстался с мечтой об училище художественном, куда хотел поступать. Родители не возражали. Так я оказался в столице, в Московском суворовском. Сначала тоскливо было, даже умудрился подраться в первые дни, когда старшекурсники хотели отнять новенький чехол для фуражки. Потом пообвыкся, научился жить в коллективе, защищать себя, подчиняться, и в Перми, в военно–командном училище, было намного проще. Одно из главных условий военной службы — уметь подчиняться, без него и командовать не научишься. Армия так или иначе все равно перекрутит тебя, и только от твоей гибкости будет зависеть, сломаешься ты или нет. Это касается и профессиональных военных, и призывников.

— А без подобных испытаний — никак?

— Вы посмотрите, кто воспитывает мальчишек: в садике — воспитательницы, в школе — учительницы, роль отца в основном сводится к роли добытчика. Вот и вырастает изнеженная личность, не способная к самостоятельному принятию решений, к каким–то жестким условиям. Армия, с моей точки зрения, может воспитать ответственность за порученное, умение находить выход из нестандартных ситуаций, решение поставленной задачи. Во всяком случае, я благодарен военной службе именно за это. Стараюсь и мальчишек в центре воспитывать так же.

— Вам приходилось воспитывать и солдат?

— После Пермского военно–командного училища я проходил службу в Прибалтийском военном округе. Сначала в подчинении у меня было 28 солдат и 18 офицеров, через полгода — втрое больше. Убежден, что уровень подготовки солдата, а также обстановка в казарме полностью зависят от младшего и среднего офицерского состава. После «учебки», когда со вчерашних мальчишек уже сняли гражданскую стружку, они — как пластилин, лепи из них что хочешь. Научи служить, жить в коллективе, подчиняться приказу и так далее. И тут очень мешали «пиджаки», как мы их называли, то есть те, кого призвали после института. Интеллекта у них — как у солдата, а командных навыков — никаких, как и чувства дистанции. Но дедовщины, которая мешала бы службе, у нас не было, а вот своего рода наставничество — да. Это когда «дед» за сто дней до приказа отдает свою пайку масла «молодому», когда готовит себе «сменщика», занимаясь с ним даже по выходным — заставляя, советуя, натаскивая. Такая дедовщина обеспечивает преемственность и чувство локтя в армии. Думаю, что сегодняшние разговоры о негативной ее ипостаси по большей части — преувеличение. Как можно издеваться над «молодым», если на учениях или в карауле у него в руках окажется боевое оружие?

— По сюжету одного из телематериалов, где–то в Подмосковье отставник организовал для мальчишек что–то вроде отряда спецназа. Так вот он произнес фразу: «Я хочу, чтобы к солдату перестали относиться как к быдлу...»

— Могу сказать, что в частях, где мне пришлось служить, — и в Прибалтике, и в Забайкалье, и в Калининграде — солдат быдлом не считали. Может быть, мы, офицеры, были ближе к ним, чем сегодняшние: часто приходилось спать в одной палатке, умываться из одного ручья, когда ставили дивизию на ровном месте под Иркутском; делились на марше продуктами из «тревожного чемоданчика», устраивали соревнования по футболу... Но если я отдавал приказ, однозначно добивался его выполнения. Очень сплачивает единая боевая задача, и офицеры просто не могли позволить себе не считаться с солдатом, который с нами в одной связке на каждом боевом дежурстве. Затаит злобу — подставит, это было легко сделать. Мы не барствовали и не делали их денщиками, не использовали на хозяйственных работах, как вынуждены делать это сейчас. Ничего зазорного в том, чтобы зарабатывать таким образом на содержание части, я не вижу. Но возникает вопрос: зачем нужна такая армия, в которой постигают не военную науку, а сельскохозяйственную или строительную? Мы в свое время шутили: чего в армии не хватает? — Солдат, времени и краски. Теперь, к сожалению, легче перечислить, чего хватает... У государства нет не только возможности содержать армию, но и военной доктрины. Если мы защищаемся только от внутреннего врага, нужно усиление частей МВД, а не такая огромная, не совсем боеспособная махина, какой является армия современная. С моей точки зрения, можно сформировать профессиональную армию, не затратив на это ни копейки денег из госбюджета. Достаточно те деньги, которые сейчас суют в качестве взятки чиновникам, чтобы «откосить» от службы, официально платить государству. А уж оно потратит их на зарплату и обеспечение тех частей, которые составят желающие служить. Ну скажите, не пойдет паренек из провинции в солдаты, если ему предложить долларов двести ежемесячно? Думаю, в добровольцах недостатка не будет.

— Александр Николаевич, как вы думаете, солдаты, которые служили в вашей части, вспоминают своего командира?

— Не думаю — знаю, поскольку получал от них письма, а с некоторыми и встречался в Москве, когда приехал поступать в академию. Ребята вспоминали время службы как период формирования мужских качеств в характере, время нелегкое, но достойное и необходимое. Вы не обращали внимания, как мужчины вполне солидного возраста с трепетом открывают свои дембельские альбомы — они занимались мужским делом, они держали в руках оружие, и их гордость вполне понятна. — Вы закончили с отличием военную академию, написали диссертацию и вдруг после 19 лет службы подали в отставку.

Почему?

— Так случилось, что я восемь месяцев не получал зарплату. А у нас в то время родился сын... Семья у меня боевая: в три дня мы с женой успели расписаться, дочка родилась в Иркутске, когда на улице было минус 56, в три дня переехали в Москву, когда поступил в академию. Пока не пришел контейнер, спали на плащ–палатке, а дочка — в чемодане, как раз умещалась. В общем, жаловаться не привыкли ни на кочевую жизнь, ни на недостаток денег. Но тут дочка на улице попросила купить бананов, а после моего отказа сама себя начала уговаривать: «Я их и не люблю совсем...» Не выдержал... Пришел и написал рапорт. Собственно, ничего трагического я в этом не вижу: ну уволился бы в 40 лет — все равно пришлось бы искать работу, а тут немного пораньше — больше шансов адаптироваться.

— Вам это удалось?

— Да. Армейская закалка помогла. Работал в охранной структуре крупной компании, в коммерческих организациях. Когда встал вопрос об обмене квартиры — сын подрастал, долго ездил по Подмосковью, выбирал. Дзержинский сразу понравился тем, что имел историю и видимое ее свидетельство — монастырь. Может, потому что поездил по стране, захотелось, чтобы место, где живешь, имело корни. Так мы и остались в Дзержинке, и уже три года, как работаю здесь же.

— Александр Николаевич, как вы считаете, ваша теперешняя работа не связана с прошлой?

— В какой–то мере. Ведь у меня растут мальчишки и будущие солдаты. Я уже рассказывал в одном интервью, как в центре мы стараемся привить им мужские качества характера. Не буду повторяться. Скажу только, что четверо ребят готовы идти в армию, получили приписные свидетельства, хотя всего два года назад разговоры были только о том, как «откосить». У них лишь одна просьба: уходить в армию из «Милосердия», а не из дома... В каком–то смысле, нашим ребятам будет на службе легче, чем домашним, — они более закалены трудностями, привыкли считаться с коллективом.

— А сына отдадите отцам–командирам?

— Посмотрим, может быть, он и спрашивать не станет, сам решит. Но чувства собственника — вырастил сына, пусть у моей штанины сидит — у меня нет.

В «Милосердии» готовятся к празднику. Конечно, будет концерт, вкусности для всех и сюрпризы мальчикам и мужчинам, в том числе и обожаемому директору. Прошлогодний подарок стоит в его кабинете и поднимает настроение хозяину и посетителям — смешная самодельная игрушка в подполковничьих погонах. Роскошные усы и борода не оставляют сомнений в прототипе. С праздником, Александр Николаевич!

Светлана ЗАЙЦЕВА

Р.S. «Вы знаете, — говорит заместитель Рябова Рамиля Камаева, — мне кажется, Александр Николаевич воспитывает наших мальчишек прежде всего личным примером. Они видят, как он работает, как относится к сотрудникам, к ним, к своей семье. Они, глядя на него, учатся быть не просто ответственными, добрыми, щедрыми. Они учатся быть отцами. Это ли не главное?»

1