О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

Ирина КУПЧЕНКО:

У ВАС ОЧЕНЬ ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ ПУБЛИКА

— Как Вы считаете, почему в последнее время антрепризные спектакли стали очень популярны?

— Раньше, когда государство финансировало театры, проблем с постановкой большого спектакля не было. Позднее, когда театры вынуждены были перейти на самофинансирование, количество таких постановок резко сократилось. Актеров, конечно, никто не разгонял, но у них стало гораздо меньше работы. Так что антреприза — это возможность больше играть. Серьезный драматический спектакль требует очень больших денежных вложений: очень дорого стоят хорошие декорации, хорошие костюмы, дорого стоит аренда помещения. К тому же, если спектакль ставит приглашенный режиссер, то и режиссура спектакля требует немалых финансовых средств. Все это практически не окупается, а если люди сегодня вкладывают деньги, они хотят их получить обратно.

Я участвую в спектакле Питера Штайна «Гамлет». Спектакль очень дорогой, поэтому и билеты на него стоят недешево. Мы гастролируем с «Гамлетом» только за границей, там мы можем себя окупить. В России это невозможно: пятнадцать актеров, десять служащих сцены, только установка света идет три дня — все это стоит огромных денег. Антреприза гораздо дешевле.

— Может быть, поэтому актеры относятся свысока к тому, что они играют в антрепризах?

— Это вопрос личный! Если актер халтурит в антрепризе, он точно так же халтурит и у себя в театре.

— А если не так много зрителей в зале, да и сцена провинциальная, Вы можете позволить себе чуть–чуть «не доиграть»?

— Для актера это принципиально невозможно. Если мы так будем рассуждать, потеряем свою профессию. Один раз я себе позволю меньше, другой — больше, а третий раз я вообще не смогу играть.

— Почему?

— Таков закон профессии. Это как в цирке. Если гимнаст дважды прыгнет не так как надо, то в третий раз, выполняя привычный для себя трюк, он сорвется и может разбиться. Каждый раз, выходя на сцену, все нужно делать по–настоящему.

— Вы делаете различие между столичной сценой и провинциальной?

— Я играю абсолютно одинаково как в Москве, так и, скажем, в Коломне. Зритель для меня всегда остается зрителем, я его не дифференцирую. Другое дело, что я чувствую, каков зритель, по его реакции. Однако это не значит, что мы играем иначе. Конечно, можно привезти, ориентируясь на невысокую культуру зрителя, определенный репертуар — легкомысленную, пошловатую, даже вульгарную комедию, к примеру. Но ведь никогда не знаешь, кто придет в зал. Вот сегодня в ваш город мы привезли серьезную пьесу.

— И наш зал Вам понравился?

— Конечно. У вас вообще очень интеллигентная публика. Я знаю, что в Дзержинском есть и институт, и научные предприятия. В общем, есть кому приходить на спектакли и для кого играть.

— А Вы уже были в нашем городе?

— Здесь я еще не играла. Приезжаю сюда, в основном, в Николо–Угрешский монастырь. Правда, не так часто. Но уж если удается сюда приехать, я очень счастлива.

1