О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

 
В последнее время, судя по сводкам, участились
случаи девичьих, извините, драк. Героини
современных драм предпочитают ориентироваться не на Джульетт и Снегурочек, а скорее на Никиту,
по праву сильного диктующую свои законы собратьям по социуму. Дерутся по самым ничтожным, с точки зрения взрослых, поводам. Дерутся жестоко, если не сказать изуверски. И если в мальчишечьей среде еще сохранились поединки, то дамы предпочитают
расправляться над жертвой скопом.
Бои
без правил
Своей точкой зрения на вопрос делятся ответственный секретарь комиссии по делам несовершеннолетних Тамара БИНЯВСКАЯ и директор школы № 6 Ольга ГУЩИНА.
Т. Б. — В этом году были рассмотрены шесть материалов по дракам мальчишек (только в двух случаях одного били компанией) и три материала в отношении девочек (во всех случаях над жертвой расправлялись толпой). Причины драк, которые называют участники избиений, на мой взгляд, не то что невесомые — яйца выеденного не стоят. Ну вот, скажем, кто–то что–то про кого–то не так сказал — грядет «разборка». Или «танцевала не так, как все, за это и получила». Или, того пуще, сменную обувь посмела забыть... Члены комиссии недоумевают, а для девчонок это повод поупражняться в рукопашном бое.
— Причем это бои без правил, — включается в разговор Ольга Алексеевна. — Если раньше все–таки существовали законы — «до первой крови» или «лежачего не бить», то теперь они не действуют, поскольку выясняющие отношения, я думаю, далеки от представлений о чести и для них все средства хороши. Но дрались всегда, судя по моему опыту работы в школе, это явление вневременное. Вал затихал, потом снова поднимался, и уловить закономерность тут сложно.
Как биолог могу сказать, что в живом мире особи любого вида избегают прямой схватки, если речь не идет о пище или продолжении рода. В человеческом обществе, к сожалению, к столкновению приводит не то что неосторожное слово — взгляд. А вот в том, что бьют всегда слабых, как раз видна связь с животным миром.
— Участницы избиений — девочки из неблагополучных семей?
Т. Б. — Совсем необязательно. Бывает, по характеристике из школы,– умницы, общественницы. Родители, которых видим на заседании комиссии, — интеллигентные люди. Но...
Как правило, во время избиений полно зрителей — чаще всего ровесников участниц. Даже если бьют их подружку, они почитают за благо не вмешиваться, и уж тем более не звать на помощь милицию или взрослых вообще. «Это называется — настучать», — общее мнение тинейджеров. Как они вообще оценивают участие в драке?
О. Г. — Вы знаете, в подростковой среде — а именно в подростковом возрасте машут кулаками чаще всего — свои законы. Скажем, одноклассники принимают сторону вовсе не правого, а того, кто авторитетнее, лидера. И тут очень важно не спровоцировать продолжение конфликта, не обострять противоречия, а попытаться найти первопричину, иначе могут пойти «стенка на стенку», класс на класс и так далее. Я не сторонник обсуждения поступка в классе, думаю, что эффективнее беседа с «героями» с глазу на глаз. Очень часто участники избиения сами не могут объяснить, как же так случилось и какой черт их дернул поколотить подругу или знакомую. Но влияние коллектива, здорового коллектива я имею в виду, все–таки нельзя списывать со счетов. Иногда осуждение друзей, сознание, что ты опорочил честь даже не свою, а какой–то группы, к которой принадлежишь, — самое страшное наказание. Так бывает и с семьей. «Только не говорите родителям!» — такой крик души можно услышать от самого неуправляемого мальчишки. И эти рычаги влияния можно использовать, чтобы в будущем подросток не повторил совершенной ошибки.
Т. Б. — Коллектив и семья — это, конечно, хорошо. Разумеется, прилюдное обсуждение гадкого поступка может стать травмой и для совершившего его, и для его семьи. Но подросток должен знать, что ему в случае противоправного деяния придется отвечать — либо на комиссии по делам несовершеннолетних, либо в милиции. Может, в драке он и будет руководствоваться законами своей компании, но после нее отвечать придется по общегосударственным. Есть совершенно конкретные статьи в Уголовном кодексе. К нам поступают материалы об административных правонарушениях. Наша задача не только наказать, но разобраться в сути происшедшего, переубедить ребенка, который возомнил, что ему все можно и все сойдет с рук.
— Удается?
Т.Б. — Иногда. Вот недавно приходила бабушка, благодарила: внука после заседания комиссии как подменили. Одно дело, когда убеждают близкие, другое — услышать мнение посторонних, но явно заинтересованных в ребенке. Тут притворится невозможно, они сразу чувствуют, насколько ты искренен.
Но бывает и по–другому, когда, например, девчонки–драчуньи чувствуют себя вполне комфортно, в то время как члены комиссии шокированы, а родителям впору сквозь землю провалится от стыда за своих чад. Этих девочек тоже в свое время побили ровесники и остались безнаказанными. Вот они и решили, что им тоже можно. Так что безнаказанность порождает новое преступление. К сожалению, мы руководствуемся в своей работе постановлением, принятым еще в 1967 году, которое определяет, я считаю, слишком мягкие средства воздействия.
— Какое наказание грозит драчунам?
Т. Б. — Если родители жертвы обращаются в суд в гражданско–правовом порядке, последний может удовлетворить иск о возмещении материального и морального ущерба. Мы же применяем меры воспитательного и административного воздействия — добиваемся, чтобы родители возместили материальный ущерб (стоимость лечения, например), а драчуны извинились перед жертвой. Конечно, если травмы, нанесенные жертве, не тяжелые и в возбуждении уголовного дела отказано, ответственность в большей степени лежит на родителях, но я думаю, что и деткам несладко приходится. Если они участвуют в драках не единожды, плохо учатся, асоциальны, мы имеем право отправить их в специальное учебно–воспитательное учреждение закрытого типа. Поэтому, считаю, в подростковом возрасте им каждый день надо толковать о том, что хорошо, что плохо. Пусть, что называется, отбрыкиваются, все равно на подкорку запишется. Кроме того, надо, чтоб они знали о возможных последствиях рукоприкладства: ведь одного удара бывает достаточно, чтобы сделать человека калекой, и родителям до конца жизни придется выплачивать жертве пенсию.
В пору работы в школе я стала свидетелем душераздирающего зрелища: мои любимые четвероклашки — глазастые, доверчивые лапоньки — столпились у подмерзшей лужи и с интересом наблюдали, как утопавший мышонок пытался выбраться на сушу, причем как только он подплывал к «берегу», любознательные детишки отпихивали его на глубину. Потрясение — это слово не отражает и десятой части того, что я почувствовала... Взялась за разные умные книжки по психологии и вычитала, что ничего из ряда вон выходящего в акте детской жестокости нет — они таким образом переходят от морали к нравственности. Это тот «плохой опыт, который тоже опыт» и который сопровождает взросление. Мы с моими «четвертаками» не говорили о произошедшем — было совестно, и глаз друг на друга не поднимали некоторое время. Но они помнили. Как–то мальчишки дразнили в школьном дворе самого безответного в классе Колю Хлебникова, перебрасывая друг другу его портфель, за которым безуспешно метался хозяин. «Вы со мной как с мышом!» — и шутники смущенно затихли, вспомнив, о каком «мыше» идет речь. А Колю вскоре стали звать Хлебушкиным и «брать под крыло», если орлам из других классов вздумалось его задирать. Совсем не уверена, что «мышь» стала уроком для всех, но общественное мнение в классе выработалось. Так может, нашим девочкам–драчуньям мышка в детстве не попалась — приходится отрабатывать навыки на людях? (Не переболели в детстве чем–то вроде кори — теперь переносят «инфекцию» в более тяжелой форме.) Более того, опытные педагоги утверждают, что через подобный этап взросления проходят многие, и если покопаться в прошлом, то не один интеллигентный человек припомнит нечто похожее в своей биографии. Не знаю. Друзья не сознаются, а «Чучело», знаменитый фильм, до сих пор для меня из разряда «ужастиков», как и девочки, колотящие свою подругу головой об угол здания.
Светлана Зайцева

1