О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

Я покажу вам цветущий миндаль

«Я покажу вам цветущий миндаль»— пообещала мне Нина Николаевна, назначив встречу у медсанчасти.

Читатели «УВ» наверняка помнят, что хозяйка дзержинского Средиземноморья (а именно магазина «Флора») Нина Хандрыга не оставляет старую свою любовь — территорию медсанчасти, которая и ее стараниями много лет назад превратилась в... Впрочем, приглашаем читателя на прогулку по заповедной зоне вместе с Ниной Николаевной.

По дорожкам гуляют ветер и солнце, лохматятся новенькими пятипалыми листочками каштаны, смущается невеста–вишня. — После окончания лесотехнического института я «распределилась» в тогдашнее НИХТИ, — вспоминает моя собеседница, — в проектный отдел, к Эрику Нестеровичу Ионову. Не успела я там толком освоиться, как начальник 319-го цеха, отвечавшего за строительство больничного комплекса, Виктор Александрович Шамрин попросил моей помощи. Эрик Нестерович, добрейшей души человек, отпустил меня на недельку — разобраться с завезенными саженцами, чтобы высадить клены, липы, каштаны строго по проекту озеленения. Тогда здесь было не так чисто, так что я попросила телогрейку и сапоги и взялась за дело.

Сапоги и телогрейка стали привычной формой одежды не на неделю — на месяц. А когда Ионов вернулся из командировки, оказалось, что молодой специалист Хандрыга уже приказом переведена в цех № 319. Но, по словам Нины Николаевны, бывший начальник зла не держал и старался помочь при каждом ее обращении.

— Вы знаете, у меня тогда было все, о чем может мечтать молодой специалист, занимающийся любимым делом. Кроме сил и энергии — средства, поддержка всякого рода, и финансовая, и моральная, возможность придумывать самые немыслимые композиции.

Конечно, были еще никак не кончавшиеся строительные работы, мусор, провалы в почве, куда сколько ни сыпь земли — исчезала бесследно. Но потихоньку приживались любовно взлелеянные каштановые и кленовые аллеи, расцветала кустистая сирень.

— Белая чувствует себя здесь хуже, а вот пересаженная из Гремячево, обычная, — смотрите: как у себя дома. Конечно, рук порой не хватало, и строгий проект претерпевал изменения: привезли иву шаровидную — несколько саженцев устроили вдоль дорожки, ведущей к поликлинике, а стайка прикопанных так и осталась расти компанией. Крутые склоны укрепляли облепихой — теперь сюда за ягодами ходит полгорода. Участок, примыкающий к лесу, сделали хвойным — лиственница, можжевельник, туя.

— Была даже желтая туйка, — вспоминает Нина Николаевна, — но вымерзла. Зато шиповник разросся в целую поляну. Мы поворачиваем от зарослей шиповника к поликлинике, и я ахаю: на фоне темной зелени елей — розовое облако, словно на минутку коснувшееся земли.

— Красиво? — экскурсовод вполне довольна произведенным эффектом. — Так все было и задумано, чтобы каждый поворот здесь таил неожиданность, удивлял. Розовый куст — это слива трехлопастная, которую в народе еще называют миндалем. А с другой стороны елочек — барбарис; ближе к осени он расцветет алыми ягодами, так что цветовой контраст тоже будет обеспечен.

Солнце вовсю старается над царством, благоухающим между больницей и поликлиникой. Если присесть на нагретую лавочку в зарослях форзиции (ярко–желтые четырехлопастные граммофончики на безлистных еще ветках), можно ощутить чуть слышный медовый запах. Диковинный куст с блестящими глянцевитыми листьями таит в глубине желтые соцветия — они–то и пахнут. Пытаться сорвать не стоит — магония подуболистная охраняет свою красоту еле заметными зазубринами по краям листьев, и даже хлопотливые воробьи предпочитают более миролюбивую форзицию. Напротив — родственники по строптивости характера — «букеты» барбариса, обычного, зеленого, и интригующе фиолетового, с обманчивой бархатистостью лепестков. И воплощение неприступной нежности — японская айва, прячущая за строгими шипами карминно–красные чашечки цветов. Иностранцев, прижившихся на гостеприимной дзержинской земле, сменяют неприхотливые аборигены — дикие яблони, домовитыми матрешками обступающие спускающуюся вниз тропинку.

— Почему «дички», Нина Николаевна?

— Ох, — вздыхает собеседница, — даже эти обдирают вместе с ветками, что уж говорить о культурных сортах. Вы поймите, я не против того, чтобы люди собирали здесь облепиху, барбарис, но уж больно варварски ведут себя «собиратели». Да и не только они. Перед главным входом и чуть правее раньше цвели розы — две с половиной тысячи штук, родом в основном из Краснодарского края. Как–то, я помню, здесь оказался Борис Андреевич Гриценко, который почему–то одно время противился прокладке водопроводных труб по территории больничного комплекса. Так вот он, окинув взглядом розовое великолепие, сказал: «Видимо, я был не прав». А сейчас сохранились лишь жалкие остатки, в основном из–за того, что выкапывают и тащат, тащат, тащат. От тюльпанов и мускари — голубых первоцветов, которые привезли из Прибалтики, тоже мало что осталось — цветут у кого–то на дачах. Печально все это... Иногда сталкиваешься с необъяснимыми в принципе вещами: в прошлом году три ивы и несколько каштанов кто–то попросту ошкурил. Зачем — непонятно. Мы их обработали садовым варом, обвязали остатками коры, но деревья погибают.

Для Нины Николаевны многие из здешних зеленых жильцов как родные. Столько в них вложено — как в детей, и они, отзываясь на заботу, растут, стараются изо всех сил, приспосабливаясь к скудной здешней земле. Особенная гордость мастера — дуб красный, вспыхивающий по осени огнем и пурпуром, орех манчжурский, накрепко вросший в косогор рядом с ивами. И каждая их поломанная равнодушной рукой ветка — как пощечина, как грязное слово посреди зеленой песни. Стоит ли, дорогие земляки?

— В прежние времена за парком ухаживала бригада в 10 человек, — рассказывает Хандрыга, — теперь их всего двое — Раиса Ивановна Баранова и Ольга Федоровна Свинина. И конечно же, бессменный начальник 319-го цеха Шамрин. Как бы ни было тяжело, мы пытаемся поддерживать порядок на территории больничного комплекса и думаем, что красота парка нужна не только тем, кто приходит сюда лечиться или работать. Это заповедный уголок, где не возбраняется гулять никому. Только бы не портили ничего.

Когда Нина Николаевна спросила, зачем нужна эта статья, я подумала: гораздо труднее походя обидеть соседа, чем незнакомого человека. Может быть, рассказ Нины Николаевны сделает парк медсанчасти чуть ближе, чуть роднее дзержинцам, гуляющим по его дорожкам, а значит, за луковицами тюльпанов они отправятся в магазин, а не на ближайшую клумбу, уцелеют можжевельник и вьющаяся роза. «О них лучше не писать, — вздыхает Хандрыга. — Не укараулим...»

Светлана Зайцева

1