О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

 
КАК МЫ ОХРАНЯЕМ ОКРУЖАЮЩУЮ СРЕДУ

19 марта Совет депутатов утвердил отчет о выполнении Комплексного плана мероприятий по охране окружающей среды г. Дзержинского на 2002 год. Сегодня в интервью с нашим корреспондентом комментирует этот документ и рассказывает о работе городских экологов начальник отдела по охране окружающей среды Галина Пономарева.

— Галина Леонидовна, каким образом ваш отдел контролирует «разработку томов предельно допустимых выбросов»?

— Предприятие на договорной основе или с помощью своих специалистов разрабатывает эти тома ПДВ, которые должны пройти согласование в Главном управлении природных ресурсов (ГУПР по Московской области). Эта процедура невозможна без нашей визы, поскольку мы контролируем, правильно ли указаны исходные данные: та ли площадь, то ли количество оборудования и так далее.

— Отбор проб воздуха предприятиями вы тоже контролируете, судя по отчету?

— В томах ПДВ есть план–графики, по которым должен проводиться отбор проб воздуха, чтобы доказать, что расчетные цифры в томах соответствуют действительности. Копии протоколов отбора мы требуем представить в наш отдел. Если не приносят, отчетность не принимаем, предписания пишем — принимаем какие–то меры. Кроме того, без нашей визы их расчеты платы за загрязнение окружающей среды не примет налоговая инспекция.

— Контроль токсичности и дымности автотранспорта предприятий — ваша забота?

— Вообще–то предприятия занимаются этим по графику ГИБДД, но мы требуем протоколы. Результаты не могут быть подтасованы, поскольку ГИБДД проверяет их достоверность.

— Существует и «независимая» экспертиза — мониторинг состояния воздуха, проводимый Гидрометцентром?

— Поскольку на территории города есть предприятия с характерными для них выбросами, пост Гидрометцентра отбирает пробы воздуха именно по этим выбросам. Результаты анализов показывают, позволяют ли эти выбросы нормально жить или превышают все нормативы. Пост располагается уже не на территории предприятия, а в зоне жилой застройки — у «Детского мира». Если вдруг идут какие–то сильные превышения, принимаем меры. По тому, какое вещество загрязняет воздух, понимаем, какое именно предприятие виновато. Если, скажем, это ТЭЦ–22, то мы сообщаем об инциденте, а там должны отладить либо систему пылегазоулавливающего оборудования, либо посмотреть качество топлива. За последние два года таких случаев не было.

— А если в воздухе вдруг появится какое–то отравляющее вещество из серии химического оружия, Гидрометцентр нас предупредит?

— Нет, поскольку пробы отбираются только по характерным выбросам предприятий города — по окислам азота, например, или по углеводородам. А взять пробу на присутствие какого–нибудь зарина может только «Центр–Экология», где есть специальные пробоотборники. Система взаимодействия городских служб в подобной ситуации отработана, утверждена постановлением главы города. При появлении сильного постороннего запаха сотрудники нашего отдела, или ГОЧС, или дежурный администрации связываются с «Центр–Экологией». Там, забрав пробы, отправляют их в московский химический институт. А уж оттуда нам сообщают, чем мы дышим.

— Теперь давайте поговорим о воде. Из отчета следует, что львиная доля средств потрачена на очистные сооружения и их подразделения. С чем это связано?

— С убийственным состоянием очистных, которые построены еще в 30–е годы и сейчас не отвечают никаким нормам. Мы эксплуатируем их в аварийном состоянии.

— А на замену установки обеззараживания питьевой воды на ВЗУ–1 денег не хватило. Получается, что чистота стоков важнее чистоты того, что мы пьем?

— Это вопрос вне моей компетенции. Экологи контролируют воду, которую мы сливаем в «окружающую среду», а не которую пьем. Вот, например, выбить деньги в области на реконструкцию водозаборных узлов в рамках программы «Экология Подмосковья» невозможно. Это ведомство ЖКХ, а не экологов. Если говорить о конкретной ситуации, «ЭКПО» попросило денег уже в конце года, когда бюджет значительно похудел и деньги шли только на защищенные статьи.

— В отчете говорится о рекультивации свалок. О каких свалках идет речь?

— В карьере ЗИЛ. Городские службы вывозят туда выпиленные деревья, мусор после уборки территорий во время месячника по благоустройству, а потом приходится отсыпать грунтом, строительным мусором, чтобы территория не выглядела как помойка.

— Как контролируется вывоз производственных отходов с предприятий?

— В состав нормативной природоохранной документации предприятий входит том «Проект лимитов образования и размещения отходов». Там указано, какое количество и каких видов отходов образуется, а также места их утилизации. Если, скажем, это аккумуляторы, они должны сдаваться на переработку, к примеру, на подольский завод, шины — на чеховский завод и так далее. Акты приема и передачи, счета–фактуры предприятия обязаны предоставлять нам. Если документов нет, значит, можно считать, что они свалили отходы в ближайший овраг, и тогда это им дорого обходится: приходится по повышенным ставкам оплачивать все «незапротоколированные» объемы.

— А как с гаражными кооперативами, Галина Леонидовна? Там ведь тоже есть «отходы» — те же аккумуляторы, масла и так далее. Их кто–то контролирует?

— Помойки в любых гаражах — это неизбежное явление, поскольку у нас нет законодательной базы, чтобы работать с их владельцами. Бросают аккумуляторы, сливают кислоту... С одной стороны, они — юридические лица, с другой — прибыли не приносят, налогов почти никаких не платят, у них нулевые расчетные счета, так что закрывать нечего.

— В разделе отчета об охране «зеленого фонда» сказано: «Отсутствие законодательной базы затрудняет охрану зеленого фонда специалистами администрации». Что имеется в виду?

— То же, что и в случае с владельцами гаражей. На сегодняшний день ответственность за порубку деревьев предусмотрена только Уголовным кодексом, а его применяет только милиция. В прошлом году я дважды писала заявление в ГОМ с просьбой принять меры по поводу незаконной вырубки. Но, официального ответа не последовало. У нас (экологов — прим. ред.) законодательной базы, рычагов влияния, на сегодняшний день нет. Вот Москва — субъект федерации, поэтому имеет право вырабатывать свои законы. Там действует закон Москвы о защите зеленых насаждений, и там работники управы полномочны принимать определенные меры к нарушителям этого закона. У нас, в области, ситуация другая: в отношении наших жителей действует только статья 260 Уголовного кодекса, а по ней имеет право составлять протоколы только милиция. Пока даже административная комиссия в соответствии с новым КОАП не существует.

— Кроме этого, что мешает Дзержинскому стать городом–садом?

— Отсутствие инвентаризации зеленых насаждений. Вот если мы, условно говоря, проведем ее в одном дворе, то окажется, что из десяти деревьев три гнилых, два засохших. Получается, что нам надо эти пять заложить в выпиловку, а для двора запроектировать посадку, поскольку количество оставшихся деревьев никак не отвечает нормативам озеленения. Всегда прежде чем что–то проектировать, надо знать на чем, а у нас нет полной информации о том, что мы имеем и что нам еще необходимо. Вот сейчас назрела необходимость спилить все толстые тополя — они попросту опасны. Я согласна, но, спилив их, с чем останемся? Никто не знает, поскольку не считали, не потому что не хотим — это довольно дорогостоящая работа. Будем пробовать привлекать школьников и делать если не планы, то хотя бы схемы имеющихся насаждений.

— Коль разговор зашел о тополях, давайте отвлечемся от отчета. Похоже, в городе тополинофобия — пилят беспощадно. Вот, скажем, 11 богатырей, охранявших «сковородку», пали под напором «дисковцев». Говорят, экологи тоже к этому руку приложили?

— Главными «приложившими руку» были активисты КОСа «Заводской», которые прислали коллективное письмо с просьбой убрать тополя, затеняющие квартиры. Тополя и в самом деле были старыми, так что мы дали разрешение.

— Существуют объективные показатели возраста и здоровья дерева?

— Ну, мы ориентируемся на сухие сучья, состояние коры. Посмотрите на пеньки — они же гнилые.

— Два из одиннадцати. А нельзя было просто проредить деревья или спилить верхушки? Ведь не исключена вероятность, что освободившееся место займут предприимчивые гаражники, которые и сейчас окружили «сковородку» так, что ни охнуть, ни вздохнуть.

— Тополя были в том возрасте, что не дали бы молодой поросли. Кроме того, руководитель КОСа дала мне клятвенное обещание засадить освободившееся место кустарниками. Так что согласование на выпиловку деревьев дано, но при условии посадки новых.

— Вам не кажется нелогичным, что живые деревья спилены в мгновение ока, а сухие деревья в том же дворе стоят себе спокойно уже несколько лет?

— Вопрос не ко мне — к руководителю КОСа. Согласования от экологов на выпиловку сухих деревьев не требуется.

— Получается, что по инициативе жильцов можно вырубить–спилить что угодно?

— Такие ситуации возникают. Тут у нас полная несогласованность с УГХ. Бабуля, которая не выходит из дома несколько лет и выращивает на подоконнике кактусы, просит спилить каштан под окном — затеняет растения. Жильцы остальных четырех этажей против. Но бедный каштан растет ближе чем на пять метров к дому — его спиливают. И как бы я ни убеждала: ребята, если мы будем руководствоваться этой нормой, в пустыне останемся, — к моим аргументам в данном случае не прислушались. Остается надеяться, что произойдет какой–то переворот по отношению к посадке деревьев, будет найден источник финансирования этих работ. Мэр Москвы совсем недавно считал, что лучший газон — это асфальт, а теперь в столице интенсивно сажают кустарники и деревья и ведут инвентаризацию.

— Разве у нас «Диск» не пополняет «зеленый запас» города, на Лесной, например?

— «Диск» занимается преимущественно газонами, клумбами. Прошлогодние посадки деревьев и кустарников — в основном заслуга КОСов. А по Лесной деревья сажать вообще нельзя — там все в коммуникациях. В этом году при обсуждении на коллегии плана по благоустройству на 2003 год мной было внесено предложение по дополнению плана пунктом «Посадка деревьев и кустарников». Но будут ли на эти работы выделены деньги, я не могу сказать. Пока в городе восполняют вырубленное только КОСы. И это не совсем хорошо, поскольку сажают порой не там и не так, как надо, что грозит новыми проблемами. Вы поймите, в обязанности сотрудников нашего отдела не входит озеленение города, мы только должны следить, чтобы это делали правильно. Скажем, когда предприятие, получая землеотвод, делает проект застройки, мы следим, чтобы соблюдались нормативы озеленения.

— В связи с антитополиной кампанией люди беспокоятся о судьбе зеленых старожилов у пруда, поскольку они тоже, видимо, немолоды.

— Я считаю, их нужно заменять: сажать между ними новые, а эти, продержав, пока подрастет «молодежь», убрать. Но пока конкретные планы на их счет не обсуждались.

— Пока, чтобы обезопасить прохожих, не стоит ли опилить сухие сучья? Кто должен выступать инициатором в данном случае?

— Думаю, служба благоустройства.

— Если рабочие безобразно выполнили работу, завалив обрубками дерева, например, газон с кустарником, вы можете как–то воздействовать на ситуацию? По крайней мере, чтоб не было повторения.

— Проведу разъяснительную работу с мастером «Диска».

— Галина Леонидовна, с какими вопросами обращаются жители в ваш отдел?

— С самыми разными. Я уже говорила о «зеленых», которые отстаивали каштан у дома. Бывает, где–то мусор горит — звоню в УГХ, они помогают, как и земельный комитет в определенных ситуациях. По просьбе жителей мы проверяли подвал, в котором шла какая–то интенсивная деятельность — оказалось, вовсе не террористы, чего боялись жители. Жаловались на сильное пыление золоотвалов — мы позвонили на ТЭЦ, и там увеличили их полив. Вот недавно разбирались с опилками, летящими на дорогу через забор ДКПП — организовали проверку вместе с государственным инспектором ГУПРа. Выяснилось, что мощности деревообрабатывающего цеха намного превышают возможности агрофирмы «Нива» по использованию этих опилок — их просто–напросто некуда было девать. По итогам проверки было выдано предписание регулярно чистить «Циклон» и заменить некоторые части подводящих труб. Кроме того, мы помогли связаться с агрофирмой «Белая дача», куда теперь тоже вывозят пресловутые опилки.

— Стоп, стоп! А государственный инспектор не так ущемлен в правах, как вы?

— ГУПР по Московской области и отдел по охране окружающей среды администрации — структуры разных уровней власти, только управление осуществляет государственный контроль на уровне субъекта — Московской области — и имеет полномочия накладывать штрафы, приостанавливать деятельность предприятия, а мы — при муниципалитете: если что–то увидим — фиксируем, предупреждаем и выполняем как контролирующую, так и посредническую функцию. Но к тем же гаражникам, думаю, и государственному инспектору не подступиться, только милиции.

— Остается надеяться на экологическую добросовестность и грамотность населения. В этой области вы работаете? — Раньше при получении любого вида лицензии руководителю надо было предъявить корочку, свидетельствующую о том, что он прошел обучение по экологии. Сейчас лицензирование 70% деятельности отменено, добровольцев, желающих экологически «образовываться», немного. Те, кто хотел, получили информацию: мы организовывали обучение для руководителей предприятий, приглашая специалистов. А программа экологического воспитания и образования населения реализуется на уроках экологии в школах и детских садах.

— Перспективы на следующий год лучезарные?

— В прошлом году в экологический фонд поступило 190% от запланированных средств. Были планы профинансировать все намеченное, но часть денег (1,624 млн. из 2,467 млн.) была направлена на другие, неэкологические, нужды в связи с дефицитом средств в бюджете. С 2003 года платежи предприятий, из которых складывался наш фонд, поступают в федеральный и областной бюджеты, минуя местный. Областное министерство обещало нам до марта утвердить порядок поступления средств в местный бюджет, но пока его нет. Ходят разговоры, что проверено несколько муниципальных образований и выяснено, что деньги экологического фонда используются не по назначению. Поэтому деньги, скорее всего, область не даст «просто так» — только под определенные работы. Если, купили, скажем, насос на очистные, надо подавать челобитную о возмещении расходов. Причем просит и «ЭКПО», и мы. А уж вернут или нет эти деньги... В этом году мы подали уже три заявки (на проектно–изыскательские работы и реконструкцию очистных, строительство ливневой канализации проезда 4112, восстановление экосистемы карьеров) на включение работ в областную целевую программу «Экология Подмосковья 2004 — 2006». Сроки, форма — все выдержано. Что утвердит областная дума, я не знаю.

Светлана Зайцева

1