О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

 
Молоко имеется.

Шестипроцентное, трехпроцентное, однопроцентное, стерилизованное и простое. Кефир, ряженка, сливки, сметана, йогурт. Все это выставлено на прилавке под навесом в одном из рядов Дзержинского рынка. За прилавком, немного возвышаясь над покупателями, улыбается продавщица. Ее зовут Света. Чем она в данный момент занимается? В данный момент она занимается тем, что торгует. Что–нибудь молочное у нее можно купить запросто, гораздо быстрее, чем в магазине. Что и делают многочисленные посетители рынка, по ходу интересуясь ассортиментом, качеством и свежестью молочной продукции. Ответ Света дает на любой вопрос. Без промедления.

МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ

— Девушка, масло какое лучше взять? — спрашивает молодой человек в кожаной куртке, разглядывая пачки со сливочным маслом.

— Масло вот это хорошее, за семнадцать рублей, — Света указывает на желтую пачку. Молодой человек достает деньги.

Я прохожу через рынок почти каждый день. Каждый раз захожу к Свете, беру у нее пакет молока и глазированный сырок. Любуюсь ее виртуозной работой, ее умением общаться с покупателями. Интересно, местная она или откуда–то приехала? — Я местная. Здесь, на этом рынке, я работаю уже два года. А до этого работала в Капотне.

К Свете подходит соседняя продавщица, просит разменять пятисотку. Другая соседка на весь ряд рекламирует свой товар — огурцы и помидоры в банках: «Огурчики соленые! Огурчики маринованные! Помидорчики! Вкуснотища!» Что ни говорите, а посвятить себя работе на рынке — на такое нужно решиться.

— А решаться ни на что не нужно было — жизнь заставила. В жизни ведь всегда есть проблемы. Долг очень большой надо было отдавать. Сейчас ребенку семь лет, ходит в первый класс. Юра.

— Творог жирный есть? — мужчина в очках склонился над прилавком, внимательно осматривает товар. — Этот сколько процентов?

— Ноль. Возьмите вот этот, он жирный, — советует Света.

— Три пачки, — мужчина в очках протягивает Свете деньги.

— Пятьдесят копеечек не найдете?

Интересно, почему именно молоко? Не рыба, не мясо, не курица, не стиральный порошок? У Светы, по–моему, не залежался бы никакой товар.

— Сначала я торговала не молоком, торговала вещами, и мне нравилось. А начальство перевело меня на другую продукцию. На молоко. А вообще–то, наш рынок мне нравится, хотя покупатели вредные, не понимают ничего. Иной раз такие слова приходится от них выслушивать, что уши вянут. Обижают.

— Девушка, разломите мне йогурты, — просит покупательница в желтой дубленке, — а то я сама не могу, у меня яйца в руках.

Света разламывает упаковку. По одному отдает йогурты покупательнице в дубленке. В руках у нее пакеты с яйцами, по два десятка в каждой руке. Не поблагодарив, она уходит. Света делает подсчеты на калькуляторе. Берет ручку, пишет что–то в блокноте. Не так просто, оказывается, быть продавцом.

— У нас ведь среди продавцов очень много людей с высшим образованием. Много просто талантливых людей. Вот я, например, с десяти лет пишу стихи. У меня все стихи на такую тему... Про любовь... О том, как не сложилась жизнь. Но читать вам ничего не буду — нет желания...

За прилавком, за коробками со светиным товаром прогуливается серо–белая пушистая кошка. Останавливается. Смотрит по сторонам. Разглядывает Свету. Идет дальше.

— Хотя, ладно, почитаю...
Мой милый, любимый мальчик,
Я так хочу быть с тобой.
Я помню те тихие встречи,
Как гуляли мы с тобой.
Ты шел со мною рядом,
Смотрел только на меня.
Твои глаза говорили,
Что любишь ты только меня.
Никто тогда и не думал,
Что я вдруг могу уйти
С этой прекрасной дороги,
И верного пути...

— Девушка, как не стыдно, вы мне еще рубль должны! — к прилавку подходит мужчина в очках, тот самый, который покупал у Светы творог. В руках у него полиэтиленовый мешок, в мешке три пачки творога, в лице решимость. Света протягивает ему рубль.

— Когда–то я училась в Красково в швейном училище. И к нам приезжала писательница Алла Белова. И она прочитала мои стихи, дала мне путевку на учебу в Реутов. Но я не поехала... Лет мне тогда было мало, да и просто было не до этого.

— Ух, е–мое! — в скользком проходе между рядами громко упала старушка. Прямо перед светиным прилавком. Подняться сама не может. Ей помогает мальчик лет двенадцати. Старушка встает, стряхивает с себя грязный снег, осторожно идет дальше. Растворяется в шумной толпе. Боже мой, как много на нашем рынке людей!

— Рабочий день здесь начинается в восемь утра. А заканчивается в пять. Весь день на ногах. Когда народу много, устаешь меньше, вообще не устаешь, а когда нет никого, то очень тяжело. Да еще утром и вечером весь товар надо пересчитать, каждую штучку. Выходных у нас нет. Работаем каждый день. Таких дней просто не бывает, когда не надо идти на работу. Ну, может быть, один раз за два–три месяца. Домой с работы приходишь — падаешь без задних ног и спишь.

Если вдуматься, люди приходят на рынок за едой. Возвращаются домой и целенаправленно съедают все покупки — колбасу, творог, селедку, яблоки... А вот успевают ли поесть в рабочее время сами продавцы?

— Всяко бывает. Иной раз перекушу, иной раз нет. Привыкла.

Света опять что–то подсчитывает на калькуляторе. На ее руках черные шерстяные перчатки с обрезанными пальчиками. Позади прилавка стоят два холодильника — «Юрюзань» и «Полюс». Они не работают, хотя завалены сверху и изнутри молочной продукцией. Летом, может быть, их подключат, а сейчас еще холодно.

— Лучше всего для меня, наверное, весна. Сейчас еще холодно, но скоро уже наступит настоящая весна, будет хорошо. А то зимой очень тяжело. Но приходится работать и зимой. А что руки мерзнут — так я привыкла.

— Пудинги есть? — к прилавку подходит солидная женщина в рыжей шубе.

— Шоколадный и ванильный, — Света показывает пудинги.

— Почем?

— Пять пятьдесят.

— Безобразие! Я эти пудинги могу и по пять рублей купить! — женщина в шубе демонстративно разворачивается и уходит. Света ставит пудинги обратно.

— Не нравится мне, когда покупатели не понимают. Ничего не понимают. Вот на товарах написаны цены. Так они утверждают, что мы их сами пишем. А ведь мы продаем по тем ценам, которые нам говорит начальство. Сами же мы ничего не пишем.

Я смотрю на Свету. О чем ее последнее стихотворение? Какую она сейчас читает книгу? Что смотрит по телевизору? Какая у нее любимая песня? Что, вообще, ей в этой жизни нравится?

— Стихи не писала уже давно–давно. Работа не дает. Книжки не читаю вообще — не люблю читать. Фильмы смотрю по телевизору разные. Все подряд — и детективы, и комедии. Любимая песня? Орбакайте поет «Я подарю тебе любовь». Что нравится? Приятно, когда покупатели вдруг скажут: «Ой, как мы долго вас не видели! У других ничего не брали, вас ждали!» А хотите, еще одно стихотворение прочитаю? Но только одно, больше не буду.

Милый мой,
Мне так хорошо с тобой,
Но моя душа —
Она не с тобой пока.
Я не могу быть с тобой,
Не могу ходить с тобой рядом.
Просто у меня был другой,
И этого мне не надо.
И не смотри на меня
Своим пронзительным взглядом.
Ты просто пойми меня.
И оцени, что я с тобой рядом.

— Света, а как тебя представить? — я купил свой пакет молока и глазированный сырок и собираюсь уходить.

— Светлана, реализатор молочной продукции.

Я иду по Дзержинскому рынку. Вот Жанна, она продает колбасу. Вот Тамара, у нее я всегда беру рыбу. Вот Мария Ивановна — чай, кофе, крупы, макароны. На нашем рынке работает много продавцов. И все — прекрасные женщины. И у каждой из них свои проблемы. Но несмотря ни на что каждый день они встают за свои прилавки и улыбаются нам, покупателям. Причем, хоть зимой, хоть летом — неважно. Мы про работу, не про времена года. И еще про любовь — ведь мы очень любим наших продавщиц.

Сергей Васильев

1