О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

  1 января 2003 года Афанасию Михайловичу ГрЕдину исполнится 90 лет.
КРАТКИЙ КУРС АФАНАСИЯ ГРЕДИНА

Мы сидим на кухне в его однокомнатной квартире и разговариваем. Квартира на первом этаже. За окном видны серые очертания. Которые не видны, тоже серые. Это дома в районе улицы Томилинской. Декабрь. Медленно кружат снежинки, бесцветное небо закрыло и не выпускает из–под себя веселое московское солнце. Холодно. На столе кружка с недопитым чаем. Стол старый. Когда кладешь на него руку, он скрипит. Из крана тонкой струйкой бежит вода, она совсем не мешает нам разговаривать. Она — прозрачная...

— Я тринадцатого года рождения. Живу один. Вот на Новый год первого января будет ровно девяносто лет. Родился до революции, захватил еще гражданскую войну... Пацаном был. Помнить я когда–то хорошо все помнил, а сейчас память теряется. Мозги многое стали забывать.

Очки на резинке висят у Афанасия Михайловича над правым ухом — он так привык, и когда надо на что–то быстро посмотреть через очки, правая рука, не раздумывая, перевозит их на глаза. Афанасий Михайлович Гредин прожил 90 лет. Кому ни скажи — все удивляются, каждый норовит поинтересоваться, откуда же такие долгожители берутся?

— Город Уральск знаешь? По идее, город Уральск когда–то был областным российским городом. А этот, как его... ну, проклятый–то ... как же его... президент бывший Ельцин, он наш город Уральск передал этому... как его... Казахстану. И сейчас даже документы невозможно отыскать. Вот мне нужны были мои метрические выписки, я звоню в Уральск, а они мне говорят, что передали все документы в Оренбург (ударение в названии этого южноуральского города Афанасий Михайлович ставит на букве «О», на первом слоге). Звоню в Оренбург, они говорят, что не нашли мои документы. И пришлось мне на них в суд подавать, понимаешь? Суд все рассудил, у меня есть решение суда, что Гредин Афанасий Михайлович 1913 года рождения, туда–сюда, понимаете? Все у меня законно. А для чего я это делал? Получилось так, что когда мать моя умерла, у нее осталось маленькое сбережение, а я не мог его получить. Вот и пришлось подавать в суд.

Год может быть новым и старым, простым и високосным, рождения и смерти. Мы любим группировать годы в десятилетия, так и говорим: а помнишь, десять лет назад?.. Или: когда это было — лет сорок назад... А вот десятилетия мы группируем в века, и ежели что–нибудь произошло в прошлом веке, то значит, произошло это очень давно...

— В 1923 году мне было 10 лет. Жили мы в Уральске. Я учился в школе. Школу я немножко еще помню, а вот друзей... Я их мечтаю увидеть, а фамилии уже позабыл, как звать их позабыл. Все позабыл! Память–то, знаешь какая? Вот что–то делаю–делаю, а повернусь — и уже забыл, что делал. Кошмар! Помню, что тогда, когда я учился в школе, Ленин был еще живой. Это сейчас Ленина похабят и всякое такое, а ведь Ленин для России сделал очень много.

И тридцать, и сорок, и восемьдесят лет назад в декабре на улицах лежал снег. Меж сугробов торчали пеньки. Снег лежал на деревьях, на крышах, на рельсах, на стоящих автомобилях, хотя лошадей в ту пору было больше. Мрак декабрей так же напоминал о скором Новом годе, о долгожданной елке. Кто–то смеялся, кто–то плакал, а кто–то просто жил как живется. Жизнь всегда старалась быть непритязательной и универсальной. Ели. Пили. Уходили «на работу». Приходили «с работы».

— В 1933 году я уже работал. Там же, в Уральске. Сперва масленщиком, потом машинистом на дизеле. Был там у нас большой такой дизель мукомольный, хлеб сдавали, из зерна мололи муку. Мощность его была 375 лошадиных сил, это я помню, громадная такая машина... Чтобы на верх его подняться, по лестнице надо было топать. И вот до армии, до самого призыва я работал машинистом на дизеле. До него–то я работал на маленьких движках, а начальство видит, что я способен, ну и поставили меня на дизель. И зарплата больше, и солидней как–то. Потом я поступил в ФЗУ, немного поучился. Трудно было — нас ведь шестеро детей было, мать одна воспитывала, отец нас бросил. Поэтому долго я и не смог учиться. А сейчас один брат остался, в Уральске живет. Ну, а в 1934 году меня призвали в армию на Дальний Восток. Железнодорожные войска. Наша ветка была от станции Манзовка в Уссурийском крае. Тайга. И в этой тайге строили аэродром. Там я освоил автомобильное дело, освоил радиостанцию. Прослужил я два года и вернулся. Но не в Уральск. Служил я вместе с москвичами. Когда демобилизовались, один мне говорит: поехали вместе в Москву. Ну, я прихожу в свое подразделение и говорю, что хочу в Москву. А по закону, откуда призывался, туда и поезжай. Но мне помогли — вместо Уральска записали Минск. А ехать–то в Минск нужно через Москву, вот я и поехал. И остался в Москве. Поступил работать в МГБ, в гараж. Работал слесарем, сменным механиком, получал 88 рублей. Тогда я и женился. Жили мы на Стройгородке, там была коммунальная квартира. Жену звали Ликерия, уральская казачка. Шел тридцать шестой год.

Включается холодильник. Над холодильником висит репродукция картины Валентина Серова «Девочка с персиками». Она очень нравится Афанасию Михайловичу. Сам Серов говорил об этой картине, что «добился в ней чувства той особенной свежести, которую всегда чувствуешь в натуре и не видишь в картинах». 1887 год... Через 54 года начнется Великая Отечественная...

— В 1943 году вовсю шла война. Когда она началась, я работал механиком в гараже. Нас вызвали в военкомат, построили, а фашист–то уже шел по России. Сначала нас направили в тыл, а потом на фронт, в 33–ю танковую бригаду. Там я возил командира батальона на легковой машине, работал шофером. Ну, возил, возил, а потом вызывает меня полковник и говорит: шофер погнал радиостанцию на линию фронта, а мотор вышел из строя, он никак не может завестись, его обстреливают. Сумеешь помочь? Я говорю: запросто! Полковник дал мне свою машину, и я тоже поехал на линию фронта. Помню, что был сильный дождь. Приехал туда, накрыли мы станцию брезентом, под брезентом зажгли свет, возились минут тридцать. Сняли брезент и завели тихо–тихо. Работает. Тогда газ как дали, развернулись и поехали обратно. И тут нас начали обстреливать. Снаряды падали и падали рядом, но ни один не попал. Ну, приехали обратно, а через несколько дней меня наградили медалью «За отвагу». Войну я почувствовал очень хорошо. Был на разных фронтах — и на Украинском, и на Белорусском, и под Москвой. Наш танковый корпус перемещался по разным фронтам. Особенно мы поучаствовали в боях на Орловско–Курской дуге. Во время войны я два раза приезжал домой — как командировка в Москву, так меня посылали. Один раз радиостанцию гоняли на ремонт, другой раз что–то тоже, я не помню. Приезжал сюда и жил дома. Удостоверение у меня было фронтовое, так что милицейские патрули не имели права меня останавливать, только комендатура.

Мы идем в комнату, Афанасий Михайлович показывает свои фотоальбомы. На шкафу стоит фотоувеличитель, на столе разложены раскрытые альбомы и старые фотографии. На глазах Афанасия Михайловича очки на резинке, в правой руке лупа — через нее он разглядывает мелкие снимки. Одиночество нарушилось. Мир не опустел. Зашевелились закоулки души, где сберегаются воспоминания.

— В 1953 году умер Сталин. Не знаю, как тебе сказать, но почему–то так получилось, что Сталина я не уважал. Поэтому сам я не плакал, а день похорон как–то вылетел у меня из головы. Вот Ленина я уважал и книги его читал, а Сталина как–то нет.... Столько людей погибло при Сталине — ужас! Сталин козырял тем, что каждый год — снижение, снижение, снижение... Да, при нем цены снижались. Я помню, когда объявили, что Сталин умер, то народ разволновался. Народу на похоронах было не так много, в основном были воинские части. А вообще–то, народ Сталина боялся.

«Поручик хочет, мадам хохочет», — пели в шестидесятые бьющиеся граммофонные пластинки. «Казбек — от него ноги вразбег!» — любили повторять курильщики папирос «Казбек», на что фанаты «Беломора» возражали: «Беломора затяжка — красивая ляжка». Было модным собирать бутылочные наклейки, среди которых самой редкостной была наклейка от грузинского вина «Мухранули».

— В 1963 году правил Хрущев. Он мне тоже не нравился, потому что тоже выступал жестоко. «Кузькина мать» и все такое... Перемены, конечно, были, но маленькие. С Хрущевым у меня связано одно воспоминание. Тогда я вернулся в гараж МГБ, в общем, снова работал в гараже. А к нам приехал какой–то партийный чиновник, не помню, на очень солидной машине. Вызывает меня Беляков, начальник гаража, и говорит: слушай, говорит, тут такая история, так и так, посмотри машину этого коммуниста и поправь, что там не так. Ну, я эту машину посмотрел, подремонтировал, сейчас уж не помню, что там было, и сам на ней приехал в Москву, в гараж ЦК КПСС. У меня там машину приняли, поблагодарили, и я уехал обратно. И только потом Беляков мне сказал, что это была машина Хрущева, и к нам в гараж ее пригонял хрущевский телохранитель, фамилию его я не помню. А Хрущев потом на этой машине по Москве ездил.

В эпоху застоя в парках и на стадионах зимой заливались катки. Под «Песняров» и «Веселых ребят» на гагах, норвегах и фигурках по льду скользили группы, пары и одиночки. Красиво падал снег. Отовсюду слышался смех.

— В 1973 году мне уже было 60, и Брежнева я помню очень хорошо. Мы по–прежнему жили на Стройгородке, в коммуналке. Было, конечно, тесно. Мне все друзья говорят: ты напиши Брежневу письмо по поводу жилплощади. Ну, я взял и написал. Проходит какое–то время, я не помню, и меня вызывают туда (указательный палец Афанасия Михайловича указывает наверх), к самому Брежневу. Ну, я пришел и все ему рассказал, как я живу, как воевал и все такое. А он так на меня посмотрел и говорит: а что? Я ему: что? А он: тебе Советская власть нехороша? Я молчу и думаю: ну, попал... И ничего он мне тогда не пообещал. Только потом от него пришли документы, где он сам написал: обеспечить немедленно! И мне дали новую квартиру в Люберцах. Но я туда не поехал, не нравится мне там. Жена говорит: если Брежнев узнает, что мы не въехали в эту квартиру, тебя же накажут! Так эта квартира в Люберцах и осталась в исполкоме, мы там жить не стали, перевелись на учет сюда, в Дзержинский. Здесь я потом и получил квартиру.

Известно, что бывают тоскливые дни, а бывают праздничные. Так же и воспоминания — что–то вспоминать хочется, а что–то не очень. Щелкнешь выключателем — чернеет окно, освещается внутреннее пространство, щелкнешь еще раз — все кругом потемнеет, а за окном, наоборот, станет светлее...

— В 1983 году был Андропов. Недолго он правил, жалко, мужик был хороший. Как раз в том году я отдыхал в Лазаревке, под Сочи. А там как раз в те годы было много спекулянтов — и водкой торговали, и магазины свои имели, и все такое. Так вот Брежнев всегда их защищал, этих спекулянтов, а Андропов после смерти Брежнева всех их присобачил. Всех арестовал и всех посадил. И между прочим, Брежнев Андропова тоже боялся.

Отчетливо виден торчащий в кухонном косяке гвоздь. Он недозабит. Если такой с трудом вытащить, то в косяке останется черная дырка и вмятина от клещей. Дырка и вмятина — след от гвоздя и клещей. Пусть пока торчит этот гвоздь.

— 1993 год? Ну, как вам сказать? Ельцина я помню хорошо. Между прочим, пустой мужик! Думаете, почему? Потому что я на него обижен из–за города Уральска. С тех пор я на этого Ельцина и ополчился. До Путина ему очень далеко. Говорил Ельцин много, выступить любил, а толку никакого. Он ведь даже хотел столицу России перенести из Москвы в Екатеринбург. Но ему не дали. А вот за Путина я буду руками и ногами. Путин мне очень нравится. Ведь при Путине у меня и пенсия повысилась несколько раз, а при Ельцине — ничего! При Путине я стал жить нормально, а при Ельцине — ничего! Если Путин преодолеет все нынешние трудности, то будущее у России есть. Россия — очень богатая страна, по природным ресурсам богаче нас никого нет. Какая сегодня главная трудность? Магнаты и олигархи, пропади они пропадом. Откуда у них деньги, чтобы так жить? А сколько кругом бедных людей? Да после войны столько нищих не было, сколько их сейчас. Конечно, Путину будет трудно преодолеть магнатов. Но он победит. Вот скоро будут очередные выборы, где мы его опять изберем.

Мы сидим на кухне и разговариваем. Первый этаж. Серые очертания за окном. Скрипучий стол. Тоненькая струйка воды из кухонного крана. Резинка от очков на лбу, а сами очки над правым ухом. Падающий снег, падающий свет, невидимые тени. Молчаливая зима продолжается, с каждой секундой приближая Новый год и День рождения Афанасия Михайловича. С веселым шумом за окном очень быстро проносится стайка воробьев, напоминая, что у времени в обиходе имеется категория секунд...

— Крепкую жидкость я не употребляю, но на Новый год немножечко выпью. Коньячку. Как не выпить — выступает сам Президент, поздравляет всех с Новым годом, а у меня же День рождения. Получается, он и меня с Днем рождения поздравляет. Немножечко выпью.

Сергей Васильев


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский