О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

  «ТОПОЛЯ» НА БЕРЕЗОВОЙ АЛЛЕЕ Они почти ровесники. НИИ–1 и НИИ–125. Фирма Надирадзе и фирма Жукова. МИТ и ФЦДТ.

Московский институт теплотехники и Федеральный центр двойных технологий «Союз». Их творческое содружество зародилось в конце 50–х годов, когда в нашей стране развернулись работы по созданию первого твердотопливного оперативно–тактического ракетного комплекса «Темп–С».

Сотрудничество крепло, когда коллективы предприятий–смежников работали над созданием других комплексов оперативно–тактического и стратегического назначения.

Первым, что бросилось в глаза на территории Московского института теплотехники, оказалась... Нет, не Доска почета с двумя орденами Ленина. И не ракетная установка... Взгляд остановился на необычной конструкции, оказавшейся при ближайшем рассмотрении монорельсовой дорогой. Ее экспериментально–испытательный участок ввели в эксплуатацию в феврале 2001 года.

Спросите, зачем? Просто на протяжении последних лет мэр Москвы Юрий Лужков пытается разрешить транспортную проблему. Идея о создании пятого вида городского транспорта — монорельсового — пришлась по душе столичному градоначальнику, и 17 июля 1998 года по распоряжению московского правительства в МИТе начались проектно–конструкторские работы по созданию нового для столицы транспорта.

И он явился миру в рекордно–короткие сроки. Правда, пока только в экспериментальном варианте, испытания которого продолжаются на территории института. Но уже в четвертом квартале будущего года монорельсовая дорога протяженностью 8,5 километра свяжет две станции московского метрополитена. И первые поезда со скоростью порядка сорока километров в час будут перевозить пассажиров от «Тимирязевской» до «Ботанического сада».

Что же представляет собой этот доселе невиданный в России транспорт? Принцип действия достаточно прост: подвижной состав перемещается по балке–монорельсу, установленной на опорах или эстакаде на небольшом расстоянии от земли. Сам поезд будет состоять из шести вагонов, напоминающих некие фантастические летательные аппараты. Но главное достоинство монорельса заключается в том, что его возведение обходится почти втрое дешевле строительства новых линий метрополитена, а весьма комфортабельные вагоны практически не создают шума. При движении состава шумовой уровень достигает 60–65 децибел. Для сравнения: такой шум производят разговаривающие люди.

О создании монорельса — одном из конверсионных направлений Московского института теплотехники — рассказал корреспонденту «УВ» Константину Меринову заместитель генерального конструктора ГП «МИТ» Владимир ГРЕБЕНКИН. Владимира Ивановича можно смело считать ветераном твердотопливного ракетостроения. Его конструкторская деятельность началась еще в 1959 году, когда выпускник Тульского механического института попал в НИИ–1 — научно–исследовательский институт пороховых реактивных снарядов.

Вскоре НИИ–1 возглавил Александр Надирадзе — патриарх отечественного ракетостроения, один из создателей ракетно–ядерного щита нашего государства. До сих пор большинство сотрудников института, в их числе и Владимир Гребенкин, считают себя учениками Александра Давидовича. Или, если угодно, — А.Д., как называли главного конструктора его коллеги и подчиненные.

Вспомнил Владимир Иванович и первого директора НИИ–1 — видного организатора оборонной промышленности, генерал–майора инженерно–технической службы, кандидата технических наук Сергея Бодрова, возглавлявшего институт с 1952 по 1960 год. — Сергей Яковлевич трепетно относился к подбору кадров для института, — рассказывает Владимир Гребенкин. — Он лично принимал на работу каждого молодого специалиста, встречаясь с ним в своем кабинете. Во всем чувствовалась старая школа руководителя. Ведь в то время в оборонной отрасли было много военных, руководивших институтами и заводами. И среди них — Сергей Бодров, сделавший очень многое для развития отечественного ракетостроения.

Именно под его руководством в НИИ–1 создавались реактивные противолодочные системы, принятые на вооружение Военно–морским флотом страны.

— Для сотрудников нашего института характерным было то, что все они начинали практически с «нуля», — вспоминает Владимир Иванович. — В области твердотопливного ракетостроения большого опыта не было. Конечно, существовали реактивные минометы — знаменитые «Катюши», где использовались небольшие пороховые заряды. И даже неуправляемые тактические ракеты «Марс», «Филин». Однако настоящая работа началась именно в конце 50–х годов, когда за институтом закрепили главную тему — баллистических управляемых ракет на твердом топливе, и поставили задачу: разработать первый оперативно–тактический комплекс, получивший название «Темп–С», который был принят на вооружение и прослужил более двадцати лет.

В то время и произошла поистине историческая встреча двух руководителей — крупных отечественных ученых Александра Давидовича Надирадзе и Бориса Петровича Жукова, которые на протяжении всей совместной работы оставались верны друг другу. Не скрою, при такой работе невозможно обойтись без противоречий. Существовали, конечно, и некоторые технические разногласия, но дружба и взаимопонимание А.Д. и Б.П. сплачивали и коллективы двух родственных организаций.

— Владимир Иванович, что тогда помогало вам в работе? Ведь стоять у истоков в несколько раз сложнее, нежели идти уже проторенной дорогой...

— Лично мне и, думаю, всему коллективу института, помогало то, что в смежных организациях всегда можно было найти своих бывших однокурсников. Согласитесь, когда сидел с человеком, как говорится, «за одной партой», когда знаешь его достоинства и недостатки, считаешь своим другом, всегда легче находить правильные решения. А мы, молодежь, тогда лишь приобретали свой первый опыт в очень важном и непростом деле — ракетостроении. Все, как говорится, от эскиза до чертежа. Сами бегали от кульмана в цех, сопровождали, правили на ходу, вносили какие–то изменения, проводили эксперименты. Так и проходили весь технологический цикл: приобретали технический багаж, расширяли кругозор. Отсюда и результаты...

— А среди «союзовцев» находились друзья? — Конечно. Параллельно со мной в НИИ–125 пришел мой сокурсник Вячеслав Бритарев — великолепный организатор производства, как говорится, технарь с большой буквы, смелый, решительный. Все эти годы нас связывала не только совместная работа, но и большая дружба. К сожалению, Вячеслав Васильевич рано ушел из жизни, до последнего оставаясь на посту заместителя генерального директора ФЦДТ «Союз» по опытно–конструкторским работам.

— Вы более сорока лет работаете над созданием самого совершенного оружия, принимали участие в разработке различных ракетных комплексов: от «Темпа» до «Тополя–М». Какое чувство Вы испытываете, когда видите плоды своей работы? — Наверное, гордость. Чувство несказанного удовлетворения. Чтобы понять это, надо увидеть стартующую ракету. Это незабываемое зрелище. Как ни странно, но это особенно проявилось тогда, когда в соответствии с Договором по РСМД (Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, подписанный 8 декабря 1987 года президентами СССР и США Михаилом Горбачевым и Рональдом Рейганом — прим. авт.) начался процесс уничтожения наших ракетных комплексов — «Темпов» и «Пионеров». Именно тогда мы почувствовали исключительную надежность наших изделий. Представьте себе, семьдесят два ликвидационных пуска, и ни одного отказа. На американцев, наблюдавших за пусками, это произвело сильнейшее впечатление.

— Сердце не щемило, когда наблюдали за уничтожением ракет, созданию которых Вы посвятили всю свою жизнь? — Конечно, щемило. Хотя, возможно, это решение и было правильным. Ведь в арсеналах СССР и США действительно находилось чрезмерное количество ракетного оружия. К тому же у этой акции был еще один несомненный плюс: мы лишний раз убедились в надежности созданных нами ракет. Когда бы нам удалось провести столько пусков? — «Пионеры» уничтожили, но «выросли» «Тополя». Причем технологии, которые использовались при создании боевых ракет, легли в основу «Стартов» — космических ракет–носителей...

— Совершенно верно. Наш институт в кооперации со своими смежниками — их у МИТа более пятисот — работает над созданием, как боевых ракет, так и конверсионных ракет–носителей семейства «Стартов», которые способны выводить на околоземную орбиту различные космические аппараты.

Да, где–то вокруг Земли, на околополярной солнечно–синхронной орбите, кружится «EROS–A1» — израильский спутник детального наблюдения, выведенный в космос российской твердотопливной ракетой–носителем «Старт–1». Успешный запуск спутника был осуществлен 5 декабря 2000 года, и стал третьим в истории самой молодой космической гавани России — 2–го Государственного испытательного космодрома Свободный в Амурской области.

К этому запуску, впрочем, как и к первому (российского космического аппарата «Зея»), и ко второму (американского спутника «Early Bird»), приложили руки сотрудники предприятий–смежников — МИТа и ФЦДТ «Союз», создавших на конверсионной основе новые твердотопливные носители — четырехступенчатый «Старт–1» и пятиступенчатый «Старт». Они могут отправиться в космос, как с подвижного, так и стационарного стартового комплекса. У своего прототипа — межконтинентальной баллистической ракеты «Тополь» — конверсионные носители унаследовали мобильность. Как и РС–12М, «Старты» эксплуатируются в транспортно–пусковых контейнерах, выполненных из композиционных материалов. — Владимир Иванович, мы поговорили о монорельсовом транспорте, затронули космическую тематику. На этом конверсионные разработки института исчерпываются?

— Нет, среди гражданской продукции, выпускаемой МИТом в рамках конверсии, надо отметить и наше медицинское оборудование — рентгенодиагностические и рентгенохирургические аппараты «Абрис», а также передвижной комплекс «Эскулап». Этот комплекс предназначен для оказания медицинской помощи пострадавшим в результате стихийных бедствий и техногенных катастроф. Для производства «Эскулапов» используются шасси ракетных пусковых установок, снятых с вооружения. В ноябре 1998 года «Эскулап» был удостоен диплома 47–го салона Всемирной ярмарки изобретений, исследований и новых технологий в Брюсселе.

Есть в Московском институте теплотехники и еще одно направление, которое реализуется в рамках программы «Продовольственный холод» — это производство рефрижераторов различной грузоподъемности. Надо сказать, что конверсионные разработки МИТа в значительном объеме ориентированы на развитие Московского региона. И в этом головное предприятие поддерживает ФЦДТ «Союз», гражданская продукция которого успешно применяется в различных областях народного хозяйства Москвы и Подмосковья.


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский