О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

 
На рубеже эпох

(из жизни деревень округи в первые годы Советской власти)

(Продолжение. Начало в номере 35 «УВ».)

Очень много крепких зажиточных, или, как тогда говорили, кулацких крестьянских хозяйств было в деревне Кишкино. Ее земельные угодья были наиболее близко расположены к территории Угрешского монастыря. Неслучайно руководство трудкоммуны административно сначало было приписано именно к Кишкинскому сельсовету. Сельсовет в деревне Кишкино был создан одним из первых в мае 1919 года. Этому в немалой степени способствовал тот факт, что председатель комитета бедноты Ефим Павлович Маркин был членом тройки районного революционного трибунала.

Классовое противостояние достигло в этом поселении наивысшего накала. На заседаниях сельсовета часто присутствовали члены партии. Так, из протокола заседания от 08.02.1929 г. мы знаем об участии в прениях от ячейки ВКП(б) трудкоммуны ОГПУ № 2 товарища Трофимова. На собрании членов колхоза 07.02.1930 г. слушали сообщение по раскулачиванию и постановили «одобрить линию правительства и ЦК ВКП(б) о сплошной коллективизации и ликвидации раскулаченных кулаков как класса». В протоколах последующих заседаний содержатся подробные описания имущества раскулаченных хозяйств Антипычева А.В., Шарова В.Н., Иванова А.В., и других хозяйств. С точки зрения современного сельского обывателя, в них не было ничего, за исключением, быть может, каких–нибудь серебряных с позолотой ложек и подстаканников, что ассоциировалось бы с роскошью и накоплением.


что–то из имущества раскулаченных хозяйств поступало в неделимый фонд колхоза, что–то общим собранием распределялось по–иному. Так, распоряжение кишкинского сельсовета от 07.03.1931 года предписывало по заявлению заведующей колхозными яслями изъять из имущества Антипычева Ивана Ивановича «1 шт. корыто железное, 1 шт. умывальник с раковиной, 2 чугуна, 1 шт. комод маленький». Все отчуждаемое имущество, судя по описанию, было ладно, справно, ухожено. Если полок (телега с невысокими бортами) — то обязательно на железном ходу, если крыша — то железная или, уж на край, крытая тесом, если сани — то исправные, да и лошадей и коров все по одной. И далее в списке хомуты, узды, вожжи, плуг, соха и борона. «Разбогатеть» их владельцы могли лишь от каждодневного, кропотливого труда. Хотя существуют неподтвержденные версии старожилов, которые утверждают, что большая часть церковного монастырского имущества — посуда, иконы, утварь — перекочевала именно в собственность кишкинских зажиточных хозяйств в эпоху деятельности комиссии по изъятию церковных ценностей в 1922 году.

К сожалению, архивы донесли до нас очень мало документов той горячей поры. Несмотря на то, что согласно инструкции члены церковных советов должны были ока-зывать всестороннее содействие изъятию, на местах происходило все в точности наоборот.

Отдельное слово нужно сказать об обществе хоругвеносцев, в состав которого входило много зажиточных крестьян деревни Кишкино. Само название проливает свет на почетные обязанности его членов: во время крупных праз-дников и крестных ходов они удостаивались чести нести в своих руках церковные реликвии. «Хоругвеносцы» хлопотали о монастырских нуждах, оказывали финансовую помощь и были своеобразным попечительным комитетом. Некоторые из членов общества еще при жизни покупали себе место на новом монастырском кладбище. По воспоминаниям старейшего жителя нашего города Геннадия Ивановича Ерастова, мама которого Татьяна Васильевна Антипычева была родом из д. Кишкино, его родственник Антипычев Василий Васильевич купил себе место на братском кладбище, уплатив за это 500 руб. золотом. Геннадий Иванович рассказал о судьбе отца Филофея (в миру Антипычева), выходца из д. Кишкино. «Высокий, рослый, голосистый», сначала он пел в церковном хоре. Уже в 1900–е г. ему доверили должность казначея. По всей видимости, это произошло в 1902 г., когда бывший казначей обители отец Мартирий был назначен игуменом Свято–Екатерининской пустыни. Отец Филофей пробыл в этой должности все годы революционного лихолетья.

В состав волостных комиссий по изъятию на местах входили представители ячеек комитета помощи голодающим. Согласно инструкции, они оповещались не ранее, чем за 24 часа. членов двух антагонистических лагерей связывали подчас родственные и семейные узы. Вовремя предупрежденные члены общества хоругвеносцев оказали сопротивление изъятию. Настоятель монастыря владыка Макарий распорядился отзвонить колокольный набат. Собравшиеся крестьяне не дали сотворить беззаконие. Причем кишкинцы, алексеевцы, гремячевцы и денисьевцы выступили все как один заодно. Комиссия уехала несолоно хлебавши и следующий свой визит в Николо–Угрешу сопроводила отрядом вооруженных красноармейцев. По крайней мере, именно так была описана последовательность исторических событий в краеведческой работе учащихся 7–го «В» класса 32–ой школы в 1967 году, переданной в городской историко–краеведческий музей Е.Н. Шлыковой. При сопоставлении данной общей исторической канвы со скупыми фактами докладных и протоколов из архива по крупицам начала восстанавливаться истинная картина событий, сложившаяся вокруг Николо–Угреши.

Из протокола Московской Уездной комиссии об изъятии следует, что 2 мая 1922 года на основании постановления ВЦИК от 22.04.1922 года представителями Московского Уездного комиссариата М.П. Коршевым, В.И. Кондратовым, Дн.К. Феофановым, В.П. Цыгановым в присутствии представителей общин верующих, ризничего иеромонаха Иосафа, председателя Церковного Совета Ив. Гр. Киселева были изъяты для передачи в Гохран ценностей в фонд помощи голодающим. А в процессе изъятия выяснилось несоответствие имевшихся в наличии ценностей списку описи 1905 года. О. Иосаф объяснила это отправкой ценностей в Сибирь и на фронт, а также частичным их местонахождением во Владимирской губернии Александровском уезде на монастырском хуторе. Все изъятые ценности были перечислены в сводной ведомости изъятых ценностей Ухтомского р–на Московского уезда, где село Николо–Угреша фигурировало в списке после Петропавловского храма села Петровского и перед церковью села Карачарова. Далее в том же протоколе от 02.05.1922 г. читаем буквально следующее: «Со стороны представителей общин верующих при передаче ценностей заявлена жалоба на неправильности, допущенные при изъятии церковных ценностей, заключающихся по мнению жалобщиков... Заявления о неправильности не было». Далее подписи свидетелей и печать Московского уездного Совета. Многоточия и недосказанности протокола лишь подтверждает версию об оказанном сопротивлении. В папке документов имеется еще один и очень любопытный листок — докладная записка Московскому губвоенкому тов. Алмазову, уточняющая, согласно оперативной сводке 27–29.04.1922 г, спокойный ход изъятия ценностей в Николо–Угрешском монастыре Ухтомского района. В углу пометка «копия командующему войсками МВО тов. Муралову». Как мы видим, данный документ окончательно подтверждает тот факт, что наш монастырь попал в список «горячих точек». Волостная комиссия не справилась с ситуацией, и дело об изъятии ценностей в Николо–Угреше попало в Уездной исполнительный комитет и было взято под особый контроль губернским военным начальством.

Данное происшествие содействовало еще большему росту репутации Николо–Угрешского монастыря в московских властных структурах как очага контрреволюционных настроений. Не случайно так сильно ударила волна репрессий именно по зажиточным домохозяйствам округи.

Татьяна Жигулева, зав. краеведческим музеем КЭЦ. Тел. музея для отзывов 551–17–90

(окончание следует)


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский