О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

 
Угреша в «Истории государства Российского» Карамзина

Александр Сергеевич Пушкин, очень любивший российскую историю, в поэме «Езерский» писал: Могучих предков правнук бедный, Люблю встречать их имена В двух–трех строках Карамзина.

«Любовь к отеческим гробам», пусть порой и неосознанная до конца, присуща каждому цивилизованному человеку. Среди мудрых высказываний великого поэта есть такое: «Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости... Неуважение к предкам есть первый признак дикости и безнравственности». В отличие от Пушкина, который мог прочесть имена шести представителей своего древнего рода в исторических трудах Николая Михайловича Карамзина, лишь немногие наши современники имеют воможность отыскать там упоминания о своих кровных пращурах. Россия ведь была крестьянской страной, а крестьяне родословных не вели. О прадедах большинство из нас знает из рассказов бабушек и дедушек или из семейных преданий, если таковые дошли до наших дней. Однако патриотизм основывается не только на чувстве гордости за достижения кровных прародителей, но и на ощущении причастности к историческим событиям, происходившим на той земле, которую человек считает большой и малой Родиной. Жителям нашего города повезло, ибо Угрешская земля, где мы живем, имеет славную историю, уходящую своими корнями ко времени становления российской государственности. Мы имеем счастливую возможность много раз прочесть родное название в «Истории государства Российского», написанной Карамзиным в 1803–1826 годах.

Этот фундаментальный двенадцатитомный труд охватывает обширный период от правления Рюрика во второй половине IX века до 1612 года. В VI, VII, VIII, XI и XII томах упоминается Угреша и Николо–Угрешский монастырь, причем как в основном тексте, так и в примечаниях, содержащих интереснейшие выписки из летописных первоисточников, которые Карамзин иногда дает в собственном переводе, иногда в оригинале. Впервые великий историк касается событий, связанных с Угрешей, когда в примечании к VI тому ссылается на летопись, в которой говорится, что в 1491 г. «поставлен на Коломну епископом Авраамий, игумен Угрешский». Как следует из трудов Д. Благово по истории Николо–Угрешского монастыря, преосвященный Авраамий оставался на своей кафедре до кончины в 1502 году.

Второе упоминание Угреши Карамзиным — это тоже выписка из летописи: «Лета (1497) августа прииде на Москву Великая Княгиня Рязанская Анна ... и пребысть на Москве до Крещения и отпусти ее Князь Великий с великою честию и со многими дарами, и проводи ее князь Юрьи до Угреши...» Здесь речь идет о правнуках благоверного князя Дмитрия Ивановича Донского: княгине Анне Васильевне Рязанской, великом князе московском Иване III Васильевиче и их младшем брате Юрии Васильевиче, князе дмитровском.

Приведенные Карамзиным факты красноречиво говорят о заметной роли Николо–Угреши в духовной жизни формирующегося Московского государства. Возведение настоятеля монастыря в епископский сан свидетельствует о его авторитете в церковных кругах и значительном духовном опыте. Великая княгиня Анна Рязанская в январе 1497 г. торопилась из Москвы на свадьбу своей дочери, но все же нашла время посетить Угрешу, близ которой проходила рязанская дорога, и поклониться чудотворному угрешскому образу святителя Николая.

В примечании к VII тому «Истории Государства Российского» читаем выдержку из Никоновской летописи: «Выехал Князь Великий на Угрешу (в мае 1519 г.), а оттоле в Остров и тамо жил до Петрова заговенья и приехал в Москву...». Здесь говорится о посещении обители Николы на Угреше великим князем московским Василием III Ивановичем.

На следующей странице вновь встречается упоминание об Угреше в летописи: «(Года 1520) февраля 9 поставлен Симоновский архимандрит Иоанн архиепископом в Ростов, февраля 14 игумен Угрешский Тихон епископом в Коломну». Преосвященный Тихон был игуменом на Угреше в 1517–1520 годах, а до этого два года настоятельствовал в Кирилло–Белозерском монастыре под Вологдой.

Первое упоминание Угреши в основном тексте «Истории государства Российского» относится к событиям 1521 г., когда к Москве подошли войска крымского царевича Магмет–Гирея и его родного брата, хана Саип–Гирея. В VII томе Карамзин пишет: «Сии два царя соединились под Коломною, опустошая все места, убивая, пленяя людей тысячами, оскверняя святыни храмов, злодействуя, как бывало в старину при Батые и Тохтамыше. Татары сожгли монастырь св. Николая на Угреше и любимое село Василиево, Остров, а в Воробьеве пили мед из великокняжеских погребов, смотря на Москву». В примечании к этому месту дается выписка из Синодальной летописи о нашествии татарских ханов: «... и Коломенские места и Коширские и Боровские и Володимирские воеваша, и монастырь Николы на Угреше и Великого Князя любимое село Остров пожгоша...» Нападение закончилось мирными переговорами: с одной стороны, ханы убоялись неприступных московских укреплений и русского войска, которое собирал Василий III под Волоколамском; с другой стороны, великий князь московский также не хотел кровопролития.

В следующий раз об Угреше Карамзин пишет в VIII томе в связи с посещением обители шестнадцатилетним царем Иваном IV Васильевичем в 1546 г.: «Разнесся слух, что хан крымский (Саип–Гирей — прим. авт.) готовится идти к нашим пределам: сын его, Иминь, за несколько месяцев пред тем свободно грабил в уездах Одоевском и Белевском... Сам Иоанн, уже вступив в лета юности, предводительствовал многочисленною ратию, ездил водою на богомолье в Угрешский монастырь св. Николая, прибыл к войску и жил в Коломне около трех месяцев. Хан не явился».

Другие паломничества на Угрешу царя Ивана Грозного в летописных источниках не зафиксированы, но ко времени его правления относится событие, связанное с Угрешской обителью. В одном из примечаний к VIII тому великий историк приводит выдержку из летописи о прибытии в 1555 г. в монастырь чудотворной иконы Николы Великорецкого: «Пришли священники с Вятки бити челом Государю, что на Вятке образ Николы Великорецкого чудеса творит, да многа лет не поделыван, и Государь велел им с образом на судах быти, и шел образ Вяткою и Камою, да Волгою и Окою, а с Коломны Москвою и принесен бысть июня 29, и Государь велел брату своему князю Юрью Васильевичу встретити у Николы на Угреше у судна на реке Москве, а на Симонове встретил сам Царь...» Здесь упоминается князь Юрий Васильевич, младший брат Ивана IV Грозного, внучатый племянник своего полного тезки, дмитровского князя Юрия Васильевича, провожавшего до Угреши в 1497 г. Анну Васильевну, княгиню рязанскую.

Интересно, что икона Николы Великорецкого (или Вятского) была чудесно обретена в 1383 г. крестьянином Агалаковым. Крестьянин заметил в чаще леса яркое сияние, направился туда и увидел икону св. Николая, которую с молитвой принес домой. Вскоре от обретенной иконы стали происходить многочисленные исцеления. Это побудило местных жителей построить на месте явления сначала часовню, а позднее церковь, и там поставить чудотворный образ. Летом 1555 г. икона была отреставрирована в Москве и богато украшена, с нее сделано несколько списков и в ее честь в соборе Василия Блаженного устроен придел. 3 августа 1555 г. судно с образом Николы Великорецкого отплыло из Москвы. До Ростокина икону сопровождал брат царя, князь Юрий Васильевич. Нетрудно заметить, что обретение этой иконы в 1383 г. имеет немало общего с явлением образа св. Николая Дмитрию Донскому на Угреше накануне Куликовской битвы.

Дальнейшие события, связанные с Угрешей, Карамзин описывает во II главе XI тома, рассказывая об иноке Григории Отрепьеве, который больше известен под именем Лжедмитрия I. В примечании великий историк цитирует хронограф (хронографы — это краткие летописи о событиях в какой–либо местности, которые велись в Византии, а с XVII века и на Руси — прим. авт.), где говорится о том, что в феврале 1602 г. Отрепьев «... из Чудова «монастыря» прииде к Николе на Угрешу ... и впадеся в ересь ... и вселися в пределах Угличских в монастырь Иоанна на Железном Бору ... и паки прииде к Москве ... и оттоле в Литву отбежа». Таким образом, первое свое пристанище беглый диакон из Чудова монастыря обрел именно на Угреше. Бежал Григорий от немилости царя Бориса Годунова, который велел сослать его на покаяние в Соловки за «ересь», состоявшую в том, что он говорил иногда монахам: «Знаете ли, что я буду царем на Москве?» И ведь действительно сбылось желание честолюбца, готового даже на обман и предательство ради достижения своей цели: в 1605 г. Лжедмитрий I короновался на русский престол, а потом короновал и свою жену Марину Мнишек, дочь польского воеводы. Расплата последовала довольно скоро: в 1606 г. самозванец был убит заговорщиками во главе в боярином Василием Шуйским, который был избран русским царем.

Особенно часто Карамзин пишет о событиях на Угреше и близ нее в XII томе, посвященном Cмутному времени, когда монастырь оказался в эпицентре печальных событий, и в нем хозяйничали то дружины Василия Шуйского, то приверженцы самозванцев. В 1609 г. на Угреше стояли войска атамана Ивана Салкова, воевавшего на стороне поляков. Это следует из Никоновской летописи, выписку из которой приводит в примечании Карамзин: «... вор прииде на Николу Угрешского». Слово «вор» употребляется здесь в значении «изменник, разбойник». В III главе великий историк пишет: «Между тем разбойник Салков в 15 верстах от столицы одержал верх над воеводою московским, Сукиным, и занял Владимирскую дорогу. Надлежало избрать лучшего стратега, ... выступил князь Дмитрий Пожарский, уже знаменитый, — и встретил на берегах Пехорки и совершенно истребил его злую шайку; осталося только 30 человек, которые вместе с их атаманом дерзнули явиться в Москве с повинною!» В Никоновской летописи говорится, что сражение между войсками Салкова и Сукина произошло «в Олексеевской волости», т.е. в районе деревни Алексеевка. Покаяние Салкова было, вероятно, притворным: через год атаман изменил царю Василию Шуйскому и участвовал в заговоре московских бояр по его низложению. Упоминаемый здесь московский думный дворянин Василий Борисович Сукин был довольно опытным воеводой: в 1608 г. под Коломной вместе с князем Семеном Прозоровским он командовал русскими дружинами, нанесшими сокрушительное поражение полякам под предводительством пана Хмелевского. Поражение Сукина в бою близ Алексеевки, возможно, было вызвано малочисленностью московской дружины.

Летом 1610 г. после разорения Пафнутьева монастыря в Боровске Угрешу заняли войска Лжедмитрия II, прозванного «Тушинским вором»: его основной лагерь располагался в Тушине. Он поселился в монастыре вместе со своей супругой Мариной Мнишек, признавшей его «чудом спасшимся мужем» и тайно с ним обвенчавшейся. Тогда сложная борьба за власть над Россией шла между Самозванцем и королем польским Сигизмундом III, который хотел сначала посадить на трон своего сына королевича Владислава IV, а позднее и сам вознамерился стать русским царем. Интересы королевской семьи представлял коронный гетман польский Станислав Жолкевский. На стороне Лжедмитрия II еще выступали польский воевода Ян Петр Сапега и казачий атаман Иван Мартынович Заруцкий. Вот как описывает Карамзин события, происходившие на Угреше: «... надлежало прежде всего отвлечь ляхов (поляков — прим. авт.) от Самозванца. Сей злодей думал ослепить Жолкевского разными льстивыми уверениями..., но Жолкевский, известив Сапегу, что Россия есть уже царство Владислава, убеждал его присоединиться к войску республики, а бродягу (т.е. Лжедмитрия II — прим. авт.) упасть к ногам королевским, обещая ему за такое смирение Гродно или Самбор в удел. Послы гетмановы нашли Лжедмитрия в обители Угрешской, где жила Марина; выслушав их предложение, он сказал: «Хочу лучше жить в избе крестьянской, чем милостию Сигизмундовою!» Тут Марина вбежала в горницу, пылая гневом, злословила, поносила короля и с насмешкой промолвила: «Теперь слушайте мое предложение: пусть Сигизмунд уступит царю Дмитрию Краков и возьмет от него, в знак милости, Варшаву!» Ляхи также гордились и не слушали гетмана, который, видя необходимость употребить силу, вместе с князем Мстиславским и пятнадцатью тысячами москвитян выступали против мятежных единоземцев. Уже началось и кровопролитие, но малочисленное и худое войско Лжедмитриево не могло обещать себе победы. Сапега выехал из рядов, снял шапку перед Жолкевским, дал ему руку в знак братства — и через несколько часов все усмирилось. Ляхи и россияне оставили Лжедмитрия... Самозванец и Марина ночью (26 августа) ускакали верхом в Калугу с атаманом Заруцким, с шайкою казаков, татар и россиян немногих». В примечаниях к этому месту приводится выписка из первоисточника — Окружной грамоты князя Федора Ивановича Мстиславского от 4 сентября 1610 г., по содержанию полностью совпадающая с текстом «Истории государства Российского», а также цитируется Никоновская летопись: «... Вор же разоривши монастырь (Пафнутьев), поиде на Москву и ста у Николы на Угреше».

11 сентября 1610 г. по предложению гетмана Жолкевского к Сигизмунду III было направлено русское посольство, возглавляемое митрополитом Ростовским Филаретом, отцом первого русского царя из рода Романовых Михаила Федоровича и будущим патриархом. Посольство должно было предложить юному королевичу Владиславу перейти в православие и принять венец русского царя. Карамзин пишет: «Товарищами Филарета и Голицына (князя Василия Васильевича, впоследствии изменника — прим. авт.) были окольничий князь Мезецкий (Даниил Иванович — прим. авт.), думный дворянин Сукин, дьяки Луговской и Сыдавний–Васильев, архимандрит новоспасский Евфимий, келарь лавры Авраамий, угрешский игумен Иона и вознесенский протоиерей Кирилл». После молебна в Успенском соборе посольство выехало из Кремля в сопровождении множества чиновников и полутысячи воинов. Однако Сигизмунд III, который теперь уже сам претендовал на русский трон и хотел насадить на Руси католичество, отправил русских посланников в заточение в Киев. Угрешский игумен Иона умер, не дождавшись возвращения на родину. По иному сложилась судьба Василия Борисовича Сукина, того самого воеводы, который в 1609 г. потерпел поражение близ Угреши. Он вместе с несколькими товарищами высказал притворную благосклонность к Сигизмунду III, был им отпущен и поспешил в Москву, чтобы рассказать о вероломстве польского короля и призвать соотечественников на борьбу с интервентами.

Уже через 10 дней после отправления русского посольства к Сигизмунду III поляки заняли Москву, нарушив ранее заключенное соглашение. Их бесчинства в столице увенчались огромным пожаром, бушевавшим 19–21 марта 1611 года. Тем временем к Москве шли «бодро, но тихо» дружины Первого земского ополчения. «25 марта ляхи увидели на Владимирской дороге легкий отряд россиян, казаков атамана Просовецкого, — пишет Н. Карамзин, — напали и возвратились, хвалясь победою. В следующий день пришел Ляпунов от Коломны, Заруцкий от Тулы; соединились с другими воеводами близ обители Угрешской и 28 марта двинулись к пепелищу московскому». Вот как об этом говорится в Никоновской летописи, выдержку из которой Карамзин в очередной раз приводит в примечании: «Придоша же все воеводы из всех городов к Николе на Угрешу, и совокупившася все за едино и поидоша под Москву...»

Таким образом, Угреша в 1611 г. стала местом сбора дружин Первого земского ополчения, которое не выполнило, к сожалению, своих задач из–за разногласий между воеводами и внутренних мятежей. Нередки были разбои и грабежи населения со стороны ополченцев. Страдал от них и Николо–Угрешский монастырь. В «Истории государства Российского» читаем такие строки: «Двадцать казаков, кинутых воеводою Плещеевым в реку за разбой близ Угрешской обители, были спасены их товарищами и приведены в стан Московский».

Через две страницы после этой фразы труд Карамзина обрывается. Тяжелая болезнь и смерть, последовавшая 22 мая 1826 года, помешала великому историку завершить свое грандиозное произведение описанием царствования Михаила Федоровича Романова, как он планировал. Несомненно Угреша была бы упомянута им еще не раз в связи с Угрешскими походами этого царя на богомолье. Всего Карамзин в «Истории Государства Российского» упомянул Угрешу 16 раз, в том числе 6 раз в основном тексте. Это говорит о широкой известности Николо–Угрешской обители, еще не достигшей в конце XV — начале XVII века вершины своей славы, как места паломничества московских государей и военной крепости на опасных юго–восточных подступах к столице.

«Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно, не уважать оной есть постыдное малодушие», — писал великий Пушкин. Нам, жителям Угрешской земли, несомненно есть, чем гордиться и что уважать.

Елена Егорова


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский