О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

 
СУРОВАЯ ОСЕНЬ 41-го года

В период быстрого продвижения немецких полчищ к Москве оказавшихся в особо трудных условиях ребят детских домов и школьников, принимавших участие в возведении оборонительных рубежей, собирали в группы и в сопровождении взрослых отправляли к Москве. В городе количество детей, оставшихся без родителей, постоянно увеличивалось и исполком Мособлсовета принял решение открыть с 25 декабря два детских дома на 700 детей при станциях Малаховка и Удельная. Однако этого было явно недостаточно при тех огромных потоках беспризорных детей, стекавшихся в Москву со всех сторон. 5 января исполком принимает еще одно решение, согласно которому были открыты детские дома на 3000 детей в Ногинском и Пушкинском районах, и в городе Люблино. Безусловно, это создавало дополнительные трудности, особенно в продовольственном отношении. Большая часть урожая 1941–го года была в результате войны сожжена или осталась не убранной под зиму. Особенно большая угроза нависла над семенным фондом. Враг был у ворот столицы, но МК в целях обеспечения семенным картофелем колхозов, пострадавших от оккупантов, принял решение об использовании верхушек клубней, что было важным подспорьем для решения этой проблемы. Подводя итоги уборки урожая в области, МОНО отметил, что учителя со школьниками оказали большую помощь в этом деле. Они, несмотря на то, что в ряде школ приходилось дежурить во время налетов авиации, отработали 1800000 трудодней и заработанные средства передали в фонд обороны.



В сложный период 41–го года в Подмосковье возникло патриотическое движение сбора средств на постройку военной техники для нашей армии. 23 ноября общее собрание сельхозартели имени Дзержинского обратилось ко всем колхозникам Ухтомского района с призывом построить на свои средства танк «Ухтомский колхозник». Предложение дзержинцев было принято с большим воодушевлением колхозниками и другими сельхозартелями. В этом деле помогали и наши школьники, принимавшие участие в уборке урожая и сборе колосков ржи на поле. Важность таких мероприятий будет понятна, если учесть, что в отдельные дни по карточкам в магазинах выдавали на человека по 20 граммов зерна.

Таковы были дела на ставших уже фронтовыми подступах к Москве, а мы перенесемся к отдаленным местам Брянска, Смоленска, Калинина, туда, где сражались наши воины, где работали наши старшие школьники. По зову сердца они отправились туда еще летом, и среди них особенно много было питомцев из дзержинской школы, из кружка А.С. Петрова. В районах северо–западней Брянска, где работали наши старшие ребята, был создан комсомольский батальон, он насчитывал около 600 человек и в него вошли преимущественно 17–летние ребята, например, Дима Дубман, которому 5–го октября исполнилось 17 лет. Еще будучи в Дзержинском, Дима занимался со своими товарищами в стрелковой секции у инструктора Кобелева и по прибытии на строительство оборонительных рубежей охранял разные объекты. Формирование батальона было типичным для того периода, очень быстрым, с приказанием выйти на соприкосновение с фашистами западнее Смоленска...

Но под натиском сильно превосходящего врага пришлось отступать к Смоленску. Это был очень трудный период, так как на всех не хватало оружия. Дмитрий Миронович рассказывает: «Мы воевали немецкими автоматами, которые добывали во время небольших боев. Выиграем бой, наберем патронов и немецких гранат с деревянными ручками и снова в путь. Брать с собой тяжело раненых было невозможно, и мы их оставляли у жителей отдаленных от дорог хуторов. Так как снабжения никакого не было, то часто мы шли полуголодные. И хотя в лесу была масса зверей, стрелять было нельзя. Курить также не разрешалось. Зажигали иногда небольшие костерки, которые при необходимости можно было быстро затушить. Отдельные дни можно было называть удачными, если во время боев удавалось добыть пропитание или обнаружить склад с медикаментами».



Уже к моменту захода в Смоленск ряды батальона сильно поредели и далее двигались в юго–восточном направлении, ища выхода к линии фронта. С наступлением сумерек колонна строилась с авангардом впереди и фланговыми охранами. Передвигались ночами, делая небольшие остановки для отдыха. Когда раздавалась команда «Отбой!», все падали как подкошенные. За период маршевого движения многие возмужали, а у отдельных ополченцев появились бороды. И все же, несмотря на большую усталость, их лица светились улыбкой, когда вспоминалось вот так вдруг прошедшее «золотое детство, лучшая школа, робкая первая любовь». Было что вспомнить Диме: Лысую и Барсучью горы в Петровском лесу, гнездо сокола–сапсана на высокой сосне, и его единоборство с соколом, когда он решил достать очередное яйцо для школьной коллекции, насчитывавшей более девяноста видов... Так, с боями и потерей друзей подразделение вышло к Брянску — 2, а затем пересекло реку Десна. До Москвы дошел 41 человек, в основном, молодежь. Число, словно кричавшее, требовавшее не забыть его никогда. Прибывшее подразделение было разделено на две группы: 21 человек был оставлен под Москвой, и 20 было направлено в Тулу. В сражении под Москвой Дима Дубман был ранен и на телеге вывезен в Красногорск, а затем эвакуирован с одним из эшелонов в Казань, где находился около 2–х месяцев в госпитале. После излечения ему удалось при военно–воздушной школе РККА закончить десятый класс и получить аттестат... Комсомольско–молодежное подразделение, в котором находился Дима Дубман, действовало, как и многие другие в этот период, в исключительно трудных условиях. Во время ночных маршей они порой чувствовали «дыхание в спину» фашистских солдат, стремившихся их окружить, но они не дрогнули. «Хлебнувши войну сполна», никто не боялся, никто не ушел из части, пробивавшейся к Москве.

В таких же неимоверно трудных условиях, оказались и наши ополченцы из истребительного отряда, действовавшие в разных частях Калининского фронта. «Суровые морозы при отсутствии теплых помещений и невозможности эвакуации раненых еще больше усугубляли тяжесть создавшейся обстановки, но боевой дух бойцов и командиров оставался все время высоким», — отмечалось в приказах командования армий.

На войне, как на войне. Прибыл состав в Селижарово и прозвучала команда начальника поезда: «Вылезай!» В числе других и Александр Колесников, еще не успевший как следует познакомиться с братанами из 5–й ополченской дивизии. Чтобы не заморозить молодых солдат, обутых в обмотки и ботинки, следует быстрое построение и марш в направлении небольшого городка, более похожего на село, Кувшиново. Звучно скрипит в сорокаградусный мороз снег под ногами, медленно проплывают по бокам красавицы ели. Но раскрасневшимся ребятам не до идиллии. Скорее бы это Кувшиново, затерявшееся между Селижарово и Торжком...

Трудно сказать, сколько времени шли до места расположения, потому что «шли днем и ночью, ночь шли и день...» Сразу же по прибытии Александра, как самого молодого и проворного, отправили с другими четырьмя ополченцами в разведку, в соседнюю деревню Васильково или «Васильки», как успели ее быстро «окрестить» ребята. Добравшимся до оврага старшим по разведке была дана команда притаиться в кустах и ждать наступления темноты. Уставших от марша ребят тут же потянуло в сон. Видя это, он строго предостерег: «Ни в коем случае не спать, это смерти подобно». Сведения о том, что в Васильково стоят немцы, подтвердились, кроме того, разведчики увидели там и пушки.

С прибытием сибиряков часть была переформирована в 21–ю гвардейскую дивизию. Во время одной из бомбежек Сашу ранило в правый плечевой сустав. Это «постаралась» разведчица–«рама», и его отправили сперва в госпиталь, разместившийся в кувшиновской школе, а затем перевели в госпиталь Калинина. Подлечился, и снова застучали колеса состава, и снова бомбежка. На этот раз Александр получил контузию и был направлен в Москву, в Лефортовский госпиталь.

По прошествии 60–ти лет все новые грани невиданного героизма обретает Великая битва под Москвой. Тысячи ополченцев и воинов регулярной армии, ставшие ее живым щитом, отдали свои жизни, но не пропустили врага. Затронув в очерках о коммуне военную тему, я был удивлен как много среди нас живет героев и, как мало мы о них знаем. А о многих, кто в Книгах Памяти обозначен «пропал без вести», вообще ничего не знаем. Письмо с подобной «информацией» о дочери Вере Даниловне получила ее мама К.Л. Волошина в феврале 1942 года. На все ее запросы в разные инстанции приходил один и тот же ответ: «Пропала без вести 29 ноября 1941 года». Но вот когда по прошествии 12 лет один из журналистов решил «пойти по следам» Веры Волошиной, то перед ним открылся необычайный образ девушки из Кемерова. По окончании десятилетки поступала в институт физкультуры, а затем в Московский кооперативный институт. Она прекрасно водила мотоцикл, прыгала с парашютом, стреляла из пистолета, винтовки, пулемета и была «Ворошиловским стрелком», стала курсантом аэроклуба имени Чкалова. Одним словом, очень напоминала девушек нашей коммуны. Радостное настроение подготовки к свадьбе было омрачено началом войны... Не задумываясь, Вера решила пойти в партизанский отряд, где была и Зоя Космодемьянская. Группы Зои и Веры действовали в районе Наро–Фоминска в Петрищеве и Крюкове. Во время одной из операций между деревнями Якшино и Головково отряд попал в засаду. Во время перестрелки Вера взмахнула рукой и упала в снег. Раненая девушка была доставлена в Головково, где подверглась допросам и истязаниям. Но она не проронила ни одного слова. 29 ноября ее привезли на машине к месту казни. Когда открыли борт, то все увидели лежавшую на полу молоденькую девушку. Два немца залезли в машину и хотели ее поднять к висевшей на суку петле, но она отказалась от такой «рыцарской помощи». Собравшись с последними силами, с перебитой рукой, висевшей как плеть, она, цепляясь за кабину, встала. Сказав немцам несколько слов по–немецки, она подбодрила жителей деревни и приняла мученическую смерть. Так уж случилось, что в этот же день была казнена и Зоя в Петрищеве. Вера Волошина была посмертно награждена в 1965 году орденом Отечественной войны I степени. В 1968 году учащиеся школы № 33 побывали с учителем физкультуры А.А. Матвеевым в местах, где воевала со своим отрядом Вера Волошина. Там они встретились с ее мамой, которая много рассказала о жизни и подвиге своей дочери и сфотографировалась с ребятами.

На фото в середине Вера Волошина.

Владимир МИТЮШКИН


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский