О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

 
«ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ»

И БЫЛ СОВСЕМ НЕ ПРАЗДНИЧНЫМ ТОТ давний НОВЫЙ ГОД

Наступила зима, а вместе с ней — самое тяжелое время для энергетиков, самый высокий график электрической и тепловой нагрузок. К осенне–зимнему максимуму на ТЭЦ готовятся заблаговременно. Проводятся профилактические, текущие и капитальные ремонты.

И несмотря на то, что в последние годы температура на улице редко опускается ниже — 15 градусов, а зачастую вместо снега идет дождь, и лужи заменяют сугробы, — ТЭЦ–22 готова к любым морозам.



Но так было не всегда. В конце 1978 года зима была очень холодной. В новогоднюю ночь столбик термометра опустился ниже 40 градусов. На станции сложилась аварийная обстановка. Здание главного корпуса было абсолютно не подготовлено к зиме.

Как правило, героизм одних людей строится на ошибках других. Нам известны печальные примеры, когда неправильная организация производства и плохая подготовка оборудования приводили к тому, что целые районы России оставались без тепла. Например, Приморье. Туда на исправление положения были брошены даже силы МЧС. Подобная ситуация развивалась и у нас. И только благодаря героическому труду и стойкости коллектива ТЭЦ–22 жители нашего города и юга Москвы остались с теплом. К сожалению, в архивах «Мосэнерго» материалы двадцатитрехлетней давности не сохранились, но ветераны, участники тех событий, хорошо помнят то время.

Итак, 1978 год... Морозы стали усиливаться 27декабря. На ТЭЦ–22 то здесь, то там начало выходить из строя оборудование. Работали все станционные службы. Заместитель начальника цеха централизованного ремонта (ЦЦР) Виктор Борисович Папченко к тому времени полтора года отработал мастером по гидрозолоудалению (ГЗУ). Когда в ночь на 28 декабря на канале ГЗУ создалась аварийная ситуация (канал забился, и шлак стоял в цехах), Папченко срочно выехал на станцию. Оттуда вместе с заместителем главного инженера Олегом Павловичем Гусаровым поехали на место предполагаемого затора. Мороз был уже 35 градусов. Дежурную машину отпустили — на станции нужнее. Шлак из главного корпуса гонится сильным напором воды, поэтому искать и пробивать затор пришлось по пояс в воде. Измученные, мокрые на станцию возвращались пешком, а это километра два. Одежда заледенела, тело уже ничего не чувствовало. В цехе глазам предстала картина, напоминающая боевые действия. Встав цепочкой вдоль канала ГЗУ от ряда «Г» до топливоподачи (это примерно 400 метров), электрики, киповцы, ремонтники, люди из всех цехов лопатами и досками пропихивали из корпуса скопившийся шлак.

Все мысли о холоде и возможной болезни ушли. Надо было быстро переодеться и найти свою бригаду. Тогда на станции организовывались специальные бригады для помощи топливно–транспортному цеху. Топливо не поступало на котлы. Уголь, приходивший с Кузбасса, а это пять тысяч километров, смерзался. Дробильно–фрезерные машины (ДФМ) работали плохо, им на помощь приходили люди. Кувалдами, ломами они разбивали ледяные глыбы угля. Между собой эти бригады назывались «офицерскими». Откуда пошло это название, Виктор Борисович уже не помнит. Может быть, они так назывались потому, что в их состав входили инженерно–технические работники. «Вот мы сидим в кабинете начальника цеха, был им тогда Александр Николаевич Михайлов, — вспоминает Виктор Борисович. — Помню, захожу сюда, а здесь ворох теплой одежды: валенки, ушанки, телогрейки, и начальник цеха выдает ее нашим работникам. Просто штаб какой–то. Я был в «офицерской» бригаде Николая Ивановича Воронцова, старейшего работника нашего цеха. Пошли мы на ДФМ, а там долбит уголь заместитель директора Владимир Александрович Румянцев. Мы пришли его менять».

Люди, входившие в «офицерские» бригады, работали сверхурочно и без выходных. Своими мужеством, терпением и дисциплиной они оправдывали название «офицерские». Работал бригадиром на пробивке угля и начальник цеха тепловой автоматики и измерений (ТАИ) Иван Петрович Махин, в то время — старший мастер участка контрольно–измерительных приборов. Приходилось расчищать транспортеры, рельсы, чистить ДФМ. Без респираторов дышать было невозможно. Жена все просила уйти со станции, поменять работу. Но Иван Петрович отвечал: «Но кто–то работать должен, если мы все уйдем, вы же замерзнете».

Да, топливо в котлы подавалось буквально с потом и кровью. Уголь, раздробленный вручную на вагоноопрокидывателе, где люди работали сутками, в цех поступал по транспортерам, но быстро схватывался морозом и частично скатывался вниз. А, попадая в бункеры сырого угля, около котлов оттаивал, слипался и зависал. Чтобы заставить его двигаться дальше, уже сменный персонал котло–турбинных цехов долбил кувалдами по бункерам, поскольку вибраторы не справлялись, да и часто выходили из строя.

По прихоти природы самой холодной и тяжелой выдалась новогодняя ночь — с 31 декабря 1978 на 1 января 1979 года, тогда столбик термометра опустился ниже 43–х градусов. Для многих работников ТЭЦ–22 этот новогодний праздник обернулся напряженной работой по спасению станции.

Иван Петрович Махин жил тогда в Орехово–Борисово. 31 декабря домой приехал в восемь вечера. Жена готовила новогодний ужин, но настроение было не праздничное. В квартире было холодно, всего +5. Знакомые, живущие в Дзержинском, говорили, что у них относительно тепло. А в Орехово–Борисово, Кузьминках в подъездах начали размораживаться трубы. ТЭЦ–22 не справлялась с несением тепловой нагрузки. Не успел поужинать, раздался телефонный звонок: «Петрович, давай на пуск». Начальник цеха Иван Михайлович Козлов (сейчас директор ТЭЦ–22) собирал своих замов и всех мастеров.

Директор ТЭЦ–22 А. Звегенцев, главный инженер В. Самаренко, начальники цехов не уходили со станции третьи сутки. Когда Иван Петрович приехал на ТЭЦ, там уже были представители КГБ, обкома и горкома партии. Тогда без них не обходилась ни одна крупная авария. Встали два блока — № 10 и № 11. В плохо утепленном, рассчитанном на морозы до —25 градусов главном корпусе установилась минусовая температура. Замерзли импульсные линии и датчики контрольно–измерительных приборов, а для оперативного персонала станции — это глаза и уши. Повредились поверхности нагрева котлов. Для пуска необходимо было отогреть импульсные линии. А они идут вдоль всего котла на 30 метров вверх.

Под руководством Ивана Михайловича Козлова работники цеха ТАИ паяльными лампами, инфракрасными горелками, электрообогревателями, калориферами отогревали приборы. Подводили к ним воздуховоды горячего воздуха малого сечения. Около датчиков ставили самодельные мангалы — в бочке делали отверстия для поддува, в нее засыпали кокс и поджигали. Кокс горит медленно, а теплоотдача высокая. Когда бочки прогорали, ставили новые. Работники производственно–технического, планово–экономического отделов, электрического, химического и других цехов, вызванные на помощь, утепляли шлаковатой окна, стекла, двери.

Импульсные линии обматывали ветошью, пропитанной маслом, соляркой, и поджигали. Котел, словно новогодняя елка в гирляндах, горел факелами до самого потолка. Вот таким был новый 1979 год у энергетиков ТЭЦ–22.

В то же время ремонтные бригады срочно восстанавливали поврежденные поверхности нагрева котла. Времени на расхолаживание не было. Сменяя друг друга, работали несколько бригад. Надевали теплую одежду и лезли в горячий котел. Долго находиться там было невозможно. Каждые пятнадцать–двадцать минут выходили отдышаться и снова за работу. Температура в котле достигала девяноста градусов.

Катастрофически не хватало квалифицированных сварщиков. На подобные ответственные работы допускались только дипломированные профессионалы. Работал тогда на ТЭЦ–22 высококлассный газоэлектросварщик Геннадий Александрович Лукин. Все эти тяжелые для станции дни он провел на рабочем месте. Порой за сутки не было времени отдохнуть. Когда совсем валился с ног, ложился вздремнуть на щите управления, но подольше поспать не удавалось, вызывали на устранение очередных повреждений. Они, к сожалению, в эту новогоднюю ночь не кончались. В один из внеочередных обходов старший машинист блока Юрий Павлович Степанов обнаружил течь в мазутопроводе на работающем котле. Мазут легко воспламеняется, поэтому возникла реальная угроза возгорания. Срочно отключили поврежденный участок и собрали разлившийся мазут. Стомиллиметровую трещину, обнаруженную при вскрытии изоляции, заварили.

Ответственное, добросовестное отношение к работе Юрия Павловича предотвратило возможный пожар. Подсветка котла мазутом была возобновлена.

Вспоминает бывший главный инженер ТЭЦ–22 Олег Григорьевич Зуев, в то время начальник котлотурбинного цеха №2 (КТЦ–2): «Бесперебойная подача топлива оставалась основной задачей. Если топлива не будет, все старания тщетны, станция замерзнет, а вместе с ней — наш город и юг Москвы, а это порядка двух миллионов человек, детские сады, школы, больницы, жилые дома. И вдруг звонят с топливоподачи — вагоны с углем не могут зайти на станцию. В работе у нас была восьмая градирня, обогрев чаши не справился с сильным морозом, чаша замерзла на три четверти, градирня перелилась».

На железнодорожных путях гладким настилом лежал лед. И опять встали цепочкой люди из всех цехов, вызванные на помощь, и опять кувалдами, ломами долбили теперь уже лед, освобождая подход составам с углем. А на станции продолжалась подготовка оборудования к пуску. Но работы осложнились из–за сильного пара. Всю зону от отметки 0 до отметки 9,6, где располагаются блочные щиты управления, закрыло плотным паром. Создалась угроза повреждения электрооборудования: сборок задвижек, двигателей, поскольку при такой сильной влажности в любой момент могло произойти короткое замыкание.

Визуально и по приборам место повреждения определить не удалось. Решили действовать методом проб и ошибок. Отключили коллектор отопления электрофильтров и пиковых водогрейных котлов, проходящий в самой холодной зоне. И угадали. Пар постепенно стал рассеиваться. Когда закончили ремонт поверхностей нагрева котла, были отогреты импульсные линии и датчики только основных приборов. И все же было принято решение о начале пуска. Газа давали мало, только на подсветку, 50–70 тыс. куб. м/час, при этом еще и давление было низкое. Для сравнения, при полных электрической и тепловой нагрузках расход газа на ТЭЦ–22 может составить до 600 тыс. куб. м/час. В таких сложнейших условиях, имея минимум топлива и не имея всех приборов, с частично выведенными защитами, буквально на опыте и мастерстве машинистов блоков осуществлялся пуск.

Обходчики вели дополнительный контроль показаний первичных приборов до тех пор, пока котел не был растоплен, и все импульсные линии не оттаяли. К утру блок №10 включили. На улице мороз спал до минус 38 градусов. В помещении главного корпуса немного потеплело. Блок №11 включили вечером 1 января. Выровняли график теплосети. А энергетики двадцать второй еще долго работали без выходных, восстанавливая поврежденное морозами оборудование.

Температура минус 40 градусов не является расчетной для нашей климатической зоны. Но после этих событий на ТЭЦ–22 был принят ряд мер во избежание подобных ситуаций. Большие работы проведены по утеплению станции. Усовершенствованы система разморозки вагонов с углем, отопления конвейеров и вагоноопрокидывателя, помещений комплектно распределительного устройства. В бункерах сырого угля смонтирована схема парообрушения. Параллельно импульсным линиям для их обогрева проведены паровые линии–«спутники». Для оперативного персонала разработана инструкция «Действия при понижении температуры наружного воздуха». По этой теме каждую осень в обязательном порядке проводятся противоаварийные тренировки.

Светлана Степанова

P.S. Дорогие энергетики, поздравляю вас с профессиональным праздником, желаю вам безаварийной работы, крепкого здоровья вам и вашим семьям. Спасибо вам за ваш труд, за то тепло и свет, которые вы даете людям.

P.P.S. Особое спасибо всем, кто помогал мне в подготовке этого материала: директору ТЭЦ–22 Ивану Михайловичу Козлову, бывшему гл. инженеру ТЭЦ–22 Олегу Григорьевичу Зуеву, начальнику цеха ТАИ Ивану Петровичу Махину, начальнику ЦЦР Вячеславу Михайловичу Шипицыну, зам. начальника ЦЦР Виктору Борисовичу Папченко, старшему НСС Владимиру Дмитриевичу Жутаеву, НСС Алексею Юрьевичу Степанову, начальникам смен КТЦ–2 Василию Антоновичу Фомину и Евгению Васильевичу Королеву, старшим машинистам блоков Юрию Александровичу Иванову и Ивану Андреевичу Мякишеву, мастеру ЦРМЗ Евгению Васильевичу Филину, слесарю ЦЦР Владимиру Васильевичу Зеленеву.


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский