О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

 
из истории нашего города

СУРОВАЯ ОСЕНЬ 41-го года

Проведение парада на Красной площади 7 ноября было одной из самых дерзких (в лучшем смысле этого слова) операций в период битвы за Москву. Это был многозначительный акт подъема духовных сил русского воинства, показавший не только, что «есть еще порох в наших пороховницах», но и, самое главное, он обрек фашистские армии на неизбежность поражений как под Москвой, так и в целом в войне.

Москва и ее пригороды, согласно постановлению ГКО от 19 октября, находились на осадном положении. По–прежнему, несмотря на колоссальные потери, немцы рвались к Москве, ища наиболее слабые места для прорыва, прежде всего в точках соприкосновения наших армий и выходов на шоссе, где можно было быстро развивать движение на столицу. Однако к этому времени армии врага сильно выдохлись и стали все больше думать об обороне, особенно на севере и юге от Москвы, то есть тех местах, откуда они готовились протянуть «железные клешни». Согласно указаниям Гитлера немецкие четвертые танковая группа и армия должны были разбить силы противника и «прочно овладеть окружающей Москву местностью, а также плотно окружить город». Особая роль отводилась 2–й танковой армии Гудериана, которая должна была выйти в район юго–восточнее Москвы с таким расчетом, «чтобы, прикрываясь с востока, охватить Москву с юго–востока, а в дальнейшем также с востока. Имеющие важное значение для снабжения Москвы промышленные районы Сталиногорска, Тулы и Каширы должны быть как можно быстрее захвачены и надежно прикрыты... Кольцо окружения города в конечном счете должно быть сужено до окружной железной дороги, (той, где находилась станция «Угрешская» — прим. авт.). Эту линию не должен перешагнуть ни один немецкий солдат. Всякая капитуляция должна отклоняться».

Однако для решения этой задачи, твердым орешком оказалась для гудериановской армии Тула, у которой немцы встретили невиданный отпор защитников города. Особенно отличились зенитчики полка М.П. Бондаренко, прикрывавшие Тулу с юга. Им приходилось отражать одновременно и пикирующие бомбардировщики и танки. Большие потери танков заставили Гудериана бросить на Тулу до сотни танков с автоматчиками, поддерживаемых многочисленной авиацией и артиллерией, но и это не помогло. Тогда Гудериан усилил натиск мотопехотой, но в ответ немцы получили залпы огня реактивной артиллерии. В оставшихся после боя разбитых танках Гудериан винил русские Т–34, они были более маневренны, и он требовал присылки из Германии новых танков. А пока он стал искать пути, как перехитрить русских и придумал психическую атаку. 2–го ноября ночью по Орловскому шоссе в направлении Тулы двинулась «армада» мотопехоты, танков с зажженными фарами, сопровождаемая беспорядочной стрельбой и дотошным воем. Подпустив поближе, наши зенитчики включили прожектора и ослепили их, а затем прямой наводкой из окопов расстреляли «армаду» из орудий. Так бесславно закончилась одна из операций «Тайфуна», который наши воины стали постепенно обуздывать.

Одним из наиболее трудных месяцев осени 41–го года был ноябрь. Готовя новое генеральное наступление на Москву в середине месяца, немецкое командование сосредоточило полторы тысячи танков и семьсот самолетов. Была удовлетворена и просьба Гудериана, получившего более сотни новейших танков.

Постепенно стала оправляться наша авиация от понесенного урона в первые месяцы войны. Потери стали восполнять не только за счет получения новых самолетов, но и за счет демонтажа и сборки вновь прежних сбитых или разрушенных самолетов. Требовалась переоснастка других узлов и оборудования самолетов. Например, у наших командиров были отдельными передатчик и приемник, а немецкие переговаривались напрямую. Были и другие помехи, влиявшие на результативность боев. Наши МиГи–3 хуже маневрировали на земле. Это немцы заметили и во время боя старались «затягивать их ближе к земле. Об этих недостатках прекрасно знали и наши летчики и в боях старались использовать лучшие качества наших самолетов. В этом отношении особенно был показательным бой капитана Александрова. Семь «хейнкелей» и «мессершмиттов» спешили к внуковскому аэродрому, где заправлялись и готовились к вылету 20 МиГов–3. Один — против семи, как им преградить дорогу? И он вспомнил случай, происшедший с бывшим детдомовцем Костей Волоцугиным, тем самым, кто любил бороться «лоб в лоб» с другом Вахрамеевым. Не исключено, что этот безобидный способ борьбы был перенесен впоследствии в воздушные бои. И однажды, когда один из немецких истребителей показался перед люберецким аэродромом в районе деревни Жулебино, то моторист Белов, разогревавший самолет УТВ–2, быстро взлетел и лобовой атакой встретил немецкий истребитель. Тот, испугавшись, повернул назад, а наш «летчик»–моторист посадил самолет на место и продолжил работу. Это в фильме «В бой идут одни старики» за подобный «подвиг» похвалили Кузнечика, а моторист Белов «схлопотал» от командира полка, майора Рыбкина, гаупвахту и разжалование до рядового.

Как бы там ни было, но капитан Александров в считанные секунды решился идти на эти самые лобовые атаки. «Оторвав» из строя один самолет, он, зная преимущество своего МиГа на высоте, стал атаковывать в лоб и уводить вверх другие самолеты. Немецкие асы неистовствовали, никак им не удавалось сбить МиГ. Единоборство одного против семи закончилось в пользу одного — капитана Александрова. МиГ–3, весь изрешеченный, как сито, совершил посадку недалеко от Люберец, а самолеты врага повернули назад.

Лобовые атаки вошли в моду у наших летчиков люберецкого и внуковского аэродромов. Многопрофильность действий, как штурмовых, так и патрулирование воздушного пространства Москвы и Подмосковья заставляла их быть всегда начеку. Младший лейтенант Иван Заболотный 12 октября заметил во время патрулирования у Воскресенска бомбардировщик Ю–88. Меткой очередью он сначала сразил стрелка. Немецкий самолет попытался уйти на запад. Заболотный стал его преследовать и недалеко от Лопасни поджег его, и тот от загоревшихся бензобаков разорвался на части в воздухе. Через два дня, когда Заболотный снова патрулировал с А. Митюшиным тот район, то недалеко от Коломны встретили Ю–88. И Митюшин, и Заболотный незамедлительно бросились в лобовую атаку, и «юнкерс», груженый бомбами, загорелся и врезался в землю, где когда–то собирались полки на Куликово поле.

Готовясь к генеральному наступлению 15 ноября, немецкая авиация решила прежде всего нанести ощутимый урон подмосковным ПВО, при этом от немецких летчиков требовалось не обращать внимания на мирное население. Они, как и другие солдаты вермахта, знали наизусть его обращение: «Помни и выполняй... У тебя нет сердца и нервов, на войне они не нужны. Уничтожив в себе жалось и сострадание — убивай всякого русского, советского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или мальчик, — убивай, этим ты спасешь себя от гибели, обеспечишь будущее твоей семьи и прославишься навеки»... Эта «инструкция» вспоминается всякий раз, когда речь заходит о бомбардировке Кишкино 9 ноября 1941–го года. В течение многих лет я собирал сведения об этом событии, которое как две капли воды напоминало мне картину А. Пластова «Фашист пролетел». По–видимому, время бомбежки в 16 часов было выбрано не случайно. Колхозники работали весь световой день и обедали именно с этого часа. Тогда в каждой деревне был свой колхоз, кишкинский был имени Молокова, в честь полярного летчика прилетавшего еще до войны в эту деревню с другими летчиками–героями, спасавших челюскинцев. Это был поистине народный праздник: колхозников катали на самолетах, с Писчиковой горы (где стоял дом Писчиковых) запускали планеры, которыми правили и деревенские парни, и коммунары.

Немецкий самолет появился со стороны шлюзов и сбросил бомбу на лугу. Оповещение возможно запоздало, так как выбежавшие из дома Антипычевых жена председателя колхоза Осипова Ивана Степановича и их сын, с которым она спешила в убежище, были застигнуты другим взрывом, от которого они погибли на месте. (Рыжеватого мальчонку с веснушками на носу звали Федька. Ему было лет девять–десять. Вскоре был призван в армию Иван Степанович. По отдельным сведениям, после войны работал в совхозе им. Моссовета, женился снова, но детей не было). При взрыве очень сильно пострадал дом Царьковых. Все находившиеся в доме люди провалились в подпол, а корове бревном переломало ноги. Пострадала тогда и Наталия Андреевна Буданова, возвращавшаяся с водой, которую несла в ведрах на коромысле. Вся деревня ходила вниз на луг, где был колодец с очень вкусной водой. Уже почти дошла до дома, а тут взрыв. Осколки пробили во многих местах пальто и сильно поранили женщину. Получило множественные ранения и коромысло, все в следах от осколков, а один кусочек снаряда «выглядывает» до сих пор. Это коромысло было важным экспонатом на уроках ИЗО в беседах «Великая Отечественная война в произведениях художников» и в первую очередь при рассказе о картине «Фашист пролетел».

Трагична судьба и дома Антипычевых. Хозяйка тетя Нюша полезла в печку за пирожками, и ей показалось, что перегородка дома на нее падает. И это было на самом деле. Эта женщина была добрейшим человеком в деревне и кормила с детства друзей сына Кости. Вот и сейчас она готовила поесть для людей в убежище (обычно в нем находились во время бомбежек до утра). К счастью, женщина осталась жива, но услышала стоны сына в сенях. Он получил тяжелейшее ранение и умер. Отпевали всех погибших заочно. С незапамятных времен у жителей наших деревень почитались иконы «Взыскание погибших», с изображением Божьей Матери. Они всегда висели в каждой избе и были памятниками тем, кто погиб за Родину.

Владимир МИТЮШКИН


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский