О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА
  из истории нашего города
СУРОВАЯ ОСЕНЬ 41-го года

Одним из наиболее важных участков на подступах к Москве был подмосковный городок Наро–Фоминск, разделенный на две части рекой Нарой. О нем мы знали разве что до войны от поступившей на учебу в наш техникум Ани Сикериной. Почти одновременно 22 октября в него вошли 258–я немецкая пехотная дивизия и 1–я Московская Гвардейская дивизия. Границей противостояния стала река Нара с переброшенными через нее каменным и железнодорожным мостами. Корпуса ткацкой фабрики и городка стали кровавой ареной почти двухмесячной борьбы за каждый дом. Плечом к плечу город на Наре защищали наши гвардейцы, ополченцы 5–й дивизии, и другие части, расположившиеся к югу.

Среди защитников были и дети, родители и родственники которых погибли или были вывезены в Германию. Знакомый нам по предыдущим очеркам житель города — А.М. Головкин рассказывал, что их дом в Наро–Фоминске сожгли, а отца 1886–го года рождения отправили вместе с другими жителями в Германию. За какие–то провинности в дороге или по месту прибытия в Зандбостель их выстроили на стадионе и расстреляли каждого пятого. «Пятым» был и отец Михаил Николаевич. По сведениям Международного Красного Креста, он был захоронен в ноябре в одной из братских могил, вместе с 8000 советских солдат.




Можно предположить, что подобная чудовищная расправа, последовавшая в ноябре 41–го в Германии, была местью за смелый рейд экипажа танка КВ. 28 октября тяжелый танк под командованием лейтенанта Георгия Хетагурова должен был совершить разведку в занятом немцами Наро–Фоминске, но необычно. Пройдя через кладбище, он спустился вниз к реке и, набрав большую скорость, промчался через мост на фашистскую территорию. Ошарашенные немцы стали стрелять из автоматов по танку. Первые выстрелы танка были направлены по дому, рядом с которым скопились немецкие машины и солдаты. Затем, выехав на центральную улицу, КВ навел дуло на немецкий штаб и несколькими выстрелами разбил его в щепки. Но тут Хетагуров заметил «засуетившиеся» стога на возах, что стояли у церкви. Из них показались дула пушек. На полном ходу танк раздавил их. Обратно КВ возвращался по шоссе, занятому немцами. Несмотря на то, что они подожгли танк, члены экипажа с обоженными руками и лицами сумели возвратиться в свою часть. Танкисты уничтожили около двухсот вражеских офицеров и солдат, не считая пушек и пулеметов. Отдельные части Наро–Фоминска неоднократно переходили из рук в руки. Безусловно были пленные, которых вместе с жителями направили в Германию. Узнать о защитниках Наро–Фоминска могли по сопроводительным документам. Так могла состояться расправа на стадионе, в том числе и над М.Н. Головкиным. Среди почетных граждан города Наро–Фоминска — Нарсес Парсиевич Балоян, полковник в отставке, награжденный шестью орденами и медалями. В его полку, защищавшем Наро–Фоминск, было несколько «сыновей» — беспризорников, потерявших на войне родителей. Особенно среди них выделялся Витя Кусакин, он много раз ходил в разведку, добывая важные сведения о противнике. Заметив его частые появления в расположениях врага, его поймали, определили на работу по кухне и стали следить за ним. Однажды, когда он решился бежать, прихватив для конспирации ведра для воды, его схватили у речки и стали допрашивать. Он молчал. Тогда ему отрубили пальцы правой руки и заперли в одном из домов. Но он бежал и через восемь дней пробрался через линию фронта. Сколько было радости, когда он, измученный, пришел в родной полк. Витю отправили на лечение в Москву, но вскоре он снова появился в полку. Когда наши части в декабре перешли в наступление, всех ребят отправили на учебу в Москву. Но Витя снова ушел на фронт в танковую бригаду. Тринадцатилетний ефрейтор Витя Кусакин погиб во время одного из сражений в Белоруссии. Это было в 1943 году. Он был награжден медалью «За отвагу» и орденом Отечественой войны II степени.

И это был не единичный случай. В каждом городе добавлялись сотни подобных примеров. Таков наш коммунар Алексей Николаевич Красильников. Он имел бронь, но пошел в военкомат и упросил отправить его на фронт. Работники военкомата не могли устоять перед его просьбой, они его знали как лучшего стрелка коммуны и поселка, он имел все военно–спортивные значки. Провожая на фронт добровольца, его брат Федор Алексеевич подарил ему на память карманные часы «Павел Буре».

Алексей Николаевич попал в артиллерию и был назначен старшим политруком. В одном из сражений под Смоленском, в местечке Ярцево, был ранен в руку и ногу. Ранение в ногу могло иметь смертельный исход, если бы не часы, «притормозившие» движение осколка. Правда, много деталей от часов напрочь засело до кости в мышцах бедра, и в полевых условиях и даже в госпитале в Казани удалить их удалось не все. Осколки выходили еще очень долго, лет семь. Сначала фельдшер нашей поликлиники Игнат Михайлович вырезал шестеренки столовым ножом. Затем пришлось съездить в Мацесту, чтобы ускорить процессы окисления деталей и последующего их удаления.

С приближением фронта к Москве, к зонам пригородных поездов, отдаленные, глухие раскаты артиллерии были слышны и в Дзержинском, и в столице. Количество налетов немецкой авиации увеличилось до двухсот самолетов в сутки. И хотя части 6–го истребительного корпуса ПВО и авиационной группы действовали самоотверженно, в отдельные дни бомбардировщики из огромной армады прорывались и в центр Москвы. Как и на наших прудах, излучина Москвы–реки возле Кремля была замаскирована плотами с мелкими строениями и баржами. Были погашены и зачехлены звезды на кремлевских башнях, а золотые купола соборов выкрашены прочной краской. При защите кремлевских реликвий погибло более 90 бойцов кремлевского гарнизона и около 150 ранено.

Заняв ближайшие к Москве аэродромы Ржева, Калинина и Смоленска, немцы увеличили количество дневных налетов. Были приняты меры по усилению противовоздушной обороны столицы. По линии Ленинские горы — Черемушки — пос. ЗИЛ — Коломенское — Люблино — Кузьминки — Измайловский парк каждую ночь поднимали аэростаты заграждения (поднимавшиеся на стальных тросах баллоны из ткани, наполненные водородом, от соприкосновения с которыми немецкие самолеты разрезались на части — прим.авт.) на высоту до 4000 метров. Для немецких асов это было весьма серьезное препятствие, и вскоре они изменили тактику и стали совершать налеты группами, выстроенными в двух–трехэтажные ярусы на разной высоте. Против такой «рационализации» наши умельцы из ПВО стали применять спаренные аэростаты–тандемы, которые поднимали на высоту до 7000 метров. Они чередовались с обычными аэростатами. У нас за Москвой–рекой также поднимались 1–2 аэростата для обучения десантников прыжкам с парашютом, но ночью они использовались как заградительные. В конце октября — начале ноября в период наибольшей опасности десантных высадок летчики, авиамеханики, техники, мотористы, обслуживавшие самолеты 16–го истребительного авиаполка в Люберцах и 34–го, (дислоцировашегося к этому времени во Внуково), готовили самолеты к боевым вылетам с гранатами на поясе. Также с гранатами и пистолетами дежурили воины истребительного батальона и штаба МПВО поселка. В штаб одного из первых полков, формировавшегося в поселке, однажды доставили сброшенных с самолета немцев. Допрашивал их Юрий Давидович Обрукин, хорошо знавший немецкий язык. Так наш поселок из прифронтового постепенно становился фронтовым.

Подготовка к проведению парада на Красной площади 7 ноября проводилась в строжайшей секретности. Лишь поздно вечером, после торжественного собрания и концерта на станции метро «Маяковская» Сталин пригласил к себе в вагон Буденого и Артемьева, а также членов Политбюро, и сообщил о параде. Командиры частей, участвовавших в параде, узнали об этом лишь в полночь. Парад начался в 8 часов утра. На весь мир радио оповестило, что Москва стоит, как прежде, и проводит парад. Размеренный и четкий голос Левитана внушал уверенность в победе. Каждый раз потом, когда мы слышали позывные Родины и голос Левитана, бегом бежали домой или к клубу, а то и на площадь, чтобы услышать новые сообщения о победах нашей армии.

Можно представить, что творилось тогда в ставке Гитлера. Это почувствовали на себе и наши жители. Немецкие асы, получившие «взбучку», рвались к Москве и быстро ретировались, встречая отпор наших летчиков, нередко шедших на таран. Сделав круг, они снова возвращались и «срывали зло» на мирных жителях поселков и деревень.

В. МИТЮШКИН


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский