О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА
 
а прошлое кажется сном...

22 мая на границе Тверской и Смоленской областей разбился военно–транспортный самолет Ан–12. Шесть членов экипажа и офицер, сопровождавший груз, погибли. Ан–12, принадлежавший 226–му отдельному смешанному авиаполку из подмосковной Кубинки, совершал перелет из Ржева в Моршанск. Поднявшись в воздух около 16.00, он через полчаса исчез с экранов локаторов. О дальнейшей судьбе самолета военнослужащие ВВС узнали от сотрудников милиции города Зубцова (Тверская область).




Примерно в 16.40 в Зубцовский ОВД позвонила единственная свидетельница катастрофы, 65–летняя Валентина Ершова из деревни Мякотино. В тот момент, когда самолет с неработающими двигателями на низкой высоте шел над деревней, В. Ершова пасла на лугу стадо. Она бросилась собирать разбежавшихся в ужасе коров, но потом, услышав взрыв, бросилась в деревню. Никого не застав в сельсовете, В. Ершова побежала к соседке, у которой был телефон.

Из Зубцова к месту падения Ан–12 (приблизительно 70 км) тут же направили два пожарных расчета. Но до места аварии они не добрались: путь преградили стена леса и глубокие топи. Точное место падения удалось определить с помощью самолетов и вертолетов поисковых служб уже к вечеру. Ан–12, по сообщению спасателей, лежал среди груды поваленных деревьев на боку, крылья его были сломаны, кабина разбита. При подобных катастрофах шансов остаться в живых у летчиков мало.

Известно, что разбившийся Ан–12 был выпущен в 1966 году и ровно через год его должны были списать.

(«Коммерсантъ», 23 мая 2001 года)

...Мама капитана Михаила Аксючица, бортового техника того самолета Ан–12, держит на руках внучку Настю. Девочке восемь месяцев, она улыбается. Пытается улыбнуться ей в ответ и Лариса Михайловна, но голос ее нет–нет, и дрогнет, а по щеке пробежит слеза...

— Я еще была там, у себя, в Белоруссии, и слышу по телевизору говорят: упал самолет. Самолет Ан–12 летел по маршруту Ржев–Моршанск. Как только сказали «Ржев–Моршанск», я тут же побежала к мужу и кричу: «Леня! Леня! Наш Миша погиб!» Это ведь был его маршрут. Он по этому маршруту летал на военном Ан–12. Сразу же мы с Леней приехали из Белоруссии сюда — в Дзержинский, к Вале, к внукам...

На аэродром в Кубинке и в 13–й научно–исследовательский институт Военно–воздушных сил в подмосковных Люберцах из Тверской области на трех грузовиках доставлены фрагменты самолета Ан–12, потерпевшего катастрофу 22 мая. Специалисты 13–го НИИ сейчас исследуют несколько приборов, доставленных с места катастрофы, которые фиксируют параметры полета самолета и работы его систем с момента взлета.

В главном штабе ВВС сообщили также, что тела всех членов экипажа найдены и опознаны. Прощание с погибшими состоится 30 мая в авиационном гарнизоне «Кубинка».

(«КоммерсантЪ», 29 мая 2001 года)




Как мы представляем себе время? Утренняя дымка над рекой. Следы на снегу. Кленовый лист, летящий по ветру — багряно–золотой, хрупкий. Игольное ушко, в которое никак не попадает нитка. Роса на траве. Запах кофе. Мама обматывает полотенцем вымытую голову. Пыль на подоконнике. Рыжий кот следит за летящими за окном голубями. Красное вечернее солнце. Коровы возвращаются с луга. Крики пьяного соседа. Новый холодильник «Юрюзань». Папа готовит завтрак. Стук колес проносящегося поезда. Потрепанная книга на столе. Тусклый свет настольной лампы. Чужое лицо в зеркале. Бутерброды с колбасой. Звонок телефона. Комната: четыре стены, окно, дверь, стол, кровать. Первый поцелуй. Черное пианино с запавшей белой клавишей. Бабушка закуривает «Беломор» и разжигает примус. Капля дождя на оконном стекле. Тиканье часов.

— На девятый день их похоронили. Похоронили в Кубинке, там, где он служил... — Лариса Михайловна с Настей на руках подходит к окну и долго смотрит вдаль... — Весь экипаж погиб, семь человек. Хоронили пятерых, двоих забрали. Одного в Белгород, другого... не помню... Было тяжело... Настеньке было полтора месяца, а сейчас уже почти восемь... Да, Настя? Восемь?

— Гу–гу–гу, — отвечает Настенька и улыбается.

В Кубинке проводили в последний путь летчиков, разбившихся под Ржевом. Майоров Сергея Грищенко и Сергея Свищева, лейтенанта Игоря Еремеева, старшего лейтенанта Дмитрия Божкова и капитана Михаила Аксючица похоронили в селе Никольском. Капитана Александра Новикова увезли в Белгород, а прапорщика Романа Попова — в Саратов.

Людской поток под проливным дождем тянулся к гарнизонному Дому офицеров в войсковой части под Кубинкой. В вестибюле — семь больших траурных фотографий. В общем потоке прошли два командующих — главком ВВС генерал армии Анатолий Корнуков и командующий Московским округом ВВС и ПВО генерал–полковник Борис Васильев. Из семи летчиков только у командира имелось служебное жилье.

— Теперь наша главная задача — обеспечить хотя бы семьи погибших жильем. Поможем всеми средствами, — сказал начальник управления воспитательной работы Московского округа генерал–майор Александр Новиков. — Остались девять сирот. По желанию родителей мы можем устроить их в кадетские корпуса, чтобы они могли продолжить дело отцов.

(«Комсомольская правда», 31 мая 2001 года)

Рассвет... Закат... Время — это линия, которая обрывается в настоящем. Будущего издевательски нет. В прошлое можно вернуться, если оно когда–нибудь станет настоящим. А будущее... Конечно, мы не увидим его. Эту чистоту. Эту высоту. Будущее невозможно вообразить, как цвета спектра справа от фиолетового. Но будущее увидят наши дети. Сыну Михаила Аксючица Лене — 13 лет, он учится в восьмом классе. На будущий год хочет поступать в суворовское училище.

— В декабре мы начинаем готовить документы, — говорит Валентина, — я не могу перечить Лене. Он сам выбрал себе будущее, он действительно хочет продолжить дело отца. Учится он в пятой гимназии, учится хорошо, жалоб нет. Миша часто брал его с собой в полеты, так что работу военного летчика Леня знает не понаслышке. Будем надеяться, что семейная традиция будет продолжена — у нас ведь и дедушка, Мишин папа, тоже военный...

— Да, а Миша его все время просил, когда был маленький: «Папа, поставь мне телескоп», — подхватывает Лариса Михайловна, — Миша очень любил астрономию. И папа поставил ему телескоп. Миша все время смотрел на небо. Два часа ночи, три часа ночи — Миша на балконе, смотрит на звезды. Он очень интересовался Вселенной, даже фотографировал звезды. И с детства любил самолеты, очень хотел стать летчиком. Он даже на улицу мало ходил, все время лепил и строил модели самолетов. Когда поступил в училище, то нам пришло благодарственное письмо, что он хорошо занимается. Весь город плакал, когда он погиб. Наш папа не выдерживает, все время плачет. На портрет смотрит и плачет...

Время — это космос, это — Вселенная. По–английски Moonday — день Луны, Sunday — день Солнца, Wednesday — день Одина (Меркурия), Friday — день Фрейи (Венеры), Thursday — день Тора (Юпитера). Названия дней недели содержат восходящее к античности посвящение времени.

Голос Валентины тих, глаза опущены:

— Свекровь мне звонит из Белоруссии, кричит: «Где Миша?» Я отвечаю: «Миша в командировке». Она в крик: включай телевизор, упал самолет, это Миша! Я включила телевизор, узнала про самолет, стала звонить в часть, командиру. Командир ничего не сказал, только: подождите, подождите... Потом позволил сам и говорит: «Есть ли кто–нибудь рядом с вами?» Я сразу все поняла. Потом приехали его друзья из части, командир полка, до девятого дня были у нас. А друзей у Миши было много. У всех осталась о нем память... В части даже есть Мишин уголок, где хранятся все его рацпредложения, изобретения и поделки. Валентина подходит к столику с портретом Михаила, включает лампу.

— Рейс–то был обычный. Он только что вернулся из какой–то поездки, была суббота, а в понедельник я его опять отправила. В последнюю командировку... Помню, как он ушел... Он ведь каждый день ездил в Кубинку — вставал в 5 утра, около шести выходил. А возвращался в половине девятого, в девять вечера...

• Наша справка

Тактико–технические данные самолета Ан–12: длина — 33 метра; размах крыльев — 38 метров; высота — 11 метров. Четыре двигателя АИ–20М. Максимальный взлетный вес — 61 тонна. Вес возможного груза — до 20 тонн. Дальность полета с максимальным грузом — 800 километров. Крейсерская скорость — 550 км/час.

Экипаж — 6–7 человек: двое летчиков (командир и правый пилот), штурман, борттехник, бортрадист, техник по десантному оборудованию, кормовой стрелок (по необходимости). Первый Ан–12 совершил полет в 1957 году. Начало серийного производства — 1959 год. Выпущено примерно 1000 самолетов, которыми были вооружены пять дивизий Военно–транспортной авиации. Ресурс Ан–12 — 25–30 тысяч часов налета (30–35 лет). После капремонта ресурс продлевается. Борт, разбившийся под Тверью, был 1966 года выпуска, имел два капремонта.

Валентина все смотрит и смотрит на портрет:

— Миша был человеком принципа. Армия была для него очень важной частью жизни. Я ему говорила: «Миша, может, хватит?» А он отвечал: «Нет, ведь должен же кто–то вас охранять». Он очень много летал с лабораторией Люберецкого института, ему приходилось видеть очень много катастроф. Он с ужасом рассказывал про то, что видел, про все эти трагедии. Но он их изучал, исследовал. Восемь лет он летал на катастрофы. Он очень хорошо знал, что это такое. При этом никогда не думал, что с ним может это случится. Миша ведь был человеком аккуратным и пунктуальным — всегда все трижды проверит, только потом начинает.

Время — величина зримая. Дома, деревья, большие города, бушующее море. Рождение и смерть — это всего лишь меты времени. Время сосредоточено на старых фотографиях. Вот мама, папа и девочка. Девочке шестнадцать. У ее ног открытый чемодан, он наполовину собран. Девочка уезжает, родители провожают ее. Будущее манит. Она решилась, она покидает родной дом. Устремляется в будущее. Пролетают годы, десятилетия... А девочка все бежит и бежит вслед за будущим. Остановиться получается только тогда, когда начинает подступать старость. А она и не разглядела промелькнувшие события. Прошлое кажется сном. Институт... Подруга... Свадьба... Рождение сына... Трагическая гибель мужа... Редкие наезды к стареющим родителям... Больница, где умер отец... Письма взрослого сына... Перехватывает дыхание. Она сидит на диване, в руках старые фотографии. Мама, папа, девочка. Открытый чемодан.

Почему ты так жестоко, время?

Настенька от бабушки перебирается на руки к маме. Бабушка идет на кухню — скоро из школы придет Леня, нужно разогреть обед. Настя продолжает улыбаться.

— С Настей он успел побыть только двадцать дней, потом начались командировки. Настя... Она было для Миши неизмеримым счастьем. Его друзья из части до сих пор говорят: «Это был самый счастливый папа». Он всегда про Настю рассказывал с удовольствием. Мы как бы заранее знали, что будет девочка — мальчик уже есть, должна родиться девочка. Имя придумали заранее. Весь полк, вся эскадрилья переживали вместе с Мишей: родилась? И девочка была очень долгожданная. Какое было счастье...

Из кухни возвращается бабушка и успокаивает Валентину Петровну:

— Валь... Валя... Как Миша всех нас любил... Звонил нам в Белоруссию: как вы там? Как здоровье? Я помню шестое мая, я уезжала отсюда домой в Белоруссию. И Миша с Леней пошли меня провожать. И я запомнила, как крепко он меня обнял. Необычно. Он всегда меня обнимал, когда я уезжала, но в этот раз как–то не так. Очень крепко. Так крепко, так крепко... Я еще села в автобус и думаю: а чего это Миша так крепко меня обнял? А через две недели... Господи... Кошмар...

Иногда время останавливается. Тогда на землю опускается тишина, а где–то вдалеке звучит орган. Продавщица на рынке, протягивая колбасу, замирает и замолкает на полуслове. Мальчик, пнув мяч, застывает с поднятой ногой. Мяч повисает в воздухе. Старичок и старушка замирают, сидя на скамейке. Как вкопанные останавливаются все прохожие, их разговор обрывается, словно у проигрывателя подняли иголку. Застывают в небе птицы. Капли дождя повисают в воздухе. Останавливаются все поезда и электрички. Замирают людские потоки в метро. Замирает балерина на сцене. Не долетев до земли, повисает в воздухе лист клена. Пройдет несколько секунд, и время побежит дальше. И никто из нас не заметит этого стоп кадра. Время движется рывками, и мы к этому привыкли.

— Я хорошо помню, какой он был довольный, когда первый раз прыгнул с парашютом. Он нам в Белоруссию позвонил, радовался, был очень доволен. Он ведь мечтал об этом. Я еще ему говорю: «Не надо летать, ходи пешком». А он отвечает: «Нет, мама, это такая прелесть — летать!»

Лариса Михайловна вытирает слезы. Теперь ее успокаивает Валентина.

— И он был веселым человеком. Умел к месту шутить, а если надо, умел успокоить. И хобби у него было — уметь все делать своими руками. И он умел буквально все. Из ничего мог собрать видеомагнитофон. Любил домашнюю пищу. Хотя у них там был очень хороший летный паек, Миша очень любил пироги и пельмени. Почти каждые выходные, если он был дома, мы втроем садились и лепили пельмени — Миша, Леня и я...

Мы — зрители собственной жизни. Мы не знаем, что там, впереди, но твердо знаем, что ничего не сможем изменить. Иногда мы чувствуем, как вновь прокручиваются некоторые мгновения нашей жизни, как скользят знакомые мысли. Это уже было, — думаем мы. Повторяется момент, повторяется образ, повторяется мелодия. Прошлое неотменно.

— До пенсии Мише оставалось два года. Он решил эти два года отслужить и заняться домом. Материальная сторона никогда его не привлекала: самое главное для него было служить России, служить дому. По национальности он был белорус, но гражданство было российское, и он служил России... — Валентина подходит к окну. — По всем положениям, когда Миша еще был жив, нам должны были выделить двухкомнатную квартиру. Но после трагедии Глава города Доркин и депутат Дупак оказали нам очень большую услугу — выделили трехкомнатную квартиру, а счет выставили как за двухкомнатную. Сейчас мы делаем там ремонт, месяца через два будем переезжать. Из семей погибшего экипажа мы получили квартиру первые. И мы благодарим и Доркина, и Дупака, и командующего, и губернатора. Спасибо им всем. Всюду и всегда время одинаково. Оно тянется по прямой из прошлого в будущее. Почему прошлое люди любят называть темным? А будущее — светлым? Может быть, надо наоборот? Настоящее всегда остается серым. Вот они, три цвета времени: черный, серый и белый. Что такое время? Об этом писал еще Августин в своей «Исповеди»: «Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время. Но если бы я захотел объяснить спрашивающему, то нет, не знаю». С этого «незнания» и начинается время.

Валентина стоит у окна. Настенька у нее на руках, она показывает пальчиком во двор и улыбается.

— Смерть — это самое страшное. Потерять любимого человека — нет ничего страшней. Я даже не знаю... Мне кажется, все померкло. Радость — это когда человек рождается, горе — когда умирает. 36 лет было Мише. Боль... Нет слов, чтобы сказать, что такое смерть... Я живу, Леня живет, Настя живет... Ради чего? Не знаю. Настя очень похожа на Мишу. И ничего мне не надо, ничего, даже новая квартира не нужна, лишь бы Миша был жив, был рядом. А он далеко...

Сергей ВАСИЛЬЕВ


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский