О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА
 
путь от души к душе

Побывать на одном из уроков «Православной культуры» репортеры «УВ» мечтали давно. Интересно же собственными глазами посмотреть, как этот новый предмет преподносят детям, как они воспринимают сложные и для современного взрослого понятия «православие», «вера». На просьбу редакции провести «открытый» урок по ОПК откликнулись было в одной из гимназий, но в последний момент преподаватель заболел, и редакционное задание оказалось под угрозой срыва. И куда, скажите, в такой ситуации податься бедному журналисту, дабы сохранить в глазах редактора реноме человека серьезного и ответственного?

— Езжай к Балояну, в «Угрешу», — посоветовали коллеги, — сегодня у журналистов–первокурсников занятия по интересующей тебя теме.




... В аудиторию мы с фотографом вероломно врываемся посреди лекции, рискуя сорвать занятие. «Они вошли с мороза раскрасневшиеся, и сразу в нашей большой комнате стало мало места» — этим перифразом из Александра Блока студенты могли бы прокомментировать журналистское вторжение. Но первокурсники только покосились на нас, продолжая слушать преподавателя. Смотри, какие воспитанные! Интересно, они на всех лекциях такие или только на ОПК?

— Татьяна Геннадиевна, — смуглая девушка с последней парты третьего ряда обращается к педагогу, — я где–то читала, что если исчезнет пространство, то исчезнет и время. А вы говорите, что время вечно. Так как же оно может исчезнуть?

— Я сейчас не готова ответить на твой вопрос, — преподаватель, в отличие от студентов, заметно смущена нашим появлением и поэтому нервничает, — но я возьму его на заметку и отвечу на следующем занятии. А пока вернемся к нашей теме о доказательствах существования Господа.

Со своего убежища на последней парте среднего ряда я вижу, что Татьяна Геннадиевна Гринченко уже справилась с волнением и взяла ускользнувшую на миг инициативу в свои руки. — Попробуйте сами найти историческое доказательство, — предлагает она аудитории. Студенты откликаются охотно, с ходу придумывая несколько интересных вариантов. Мне нравится, что ребята ведут себя на занятии раскованно. Они высказывают мысли, не боясь быть осмеянными за корявый слог или точку зрения, не совпадающую с большинством. Такое возможно, когда ты в кругу друзей и единомышленников, или привык к тому, что наличие собственной точки зрения поощряется. Как здесь, на этой лекции.

Татьяна Геннадиевна ни на минуту не оставляет ребят в покое: теребит их вопросами, отдавая предпочтение интерактивной тактике ведения занятия. Очень похоже на диспут или дискуссию, которую ведут почти равные противники. Но, приглядевшись внимательно, замечаю, что в поиске исторического доказательства участвуют далеко не все. Студенты, занимающие ряд у двери, рвутся в бой, средние предпочитают особо не высовываться, а вот у окошка расположились явные интроверты — все в себе. Но Гринченко и молчунов сумела вовлечь в разговор о том, как Адам и Ева покинули кущи райские.




— Как вы думаете, изгнав людей из рая, Бог наказал их? — подкидывает каверзный вопросик Татьяна Геннадиевна.

— Но он же поступил справедливо, — впадают в чинопочитание первокурсники.

— Если вам сложно ответить на мой вопрос, вспомним такое понятие, как «первородный грех». За что же собственно были изгнаны люди из рая?

Со среднего ряда кто–то несмело шепчет слова вроде бы о прелюбодеянии, чем повергает Татьяну Геннадиевну в шок.

— Хотя бы при гостях такого не говорили!, — всплескивает она руками.

— Их грех в ослушании, — поправляют отличники из третьего ряда.

Пытаясь дойти до сути вещей, Татьяна Геннадиевна спрашивает о человеке. Душа или плоть в нем главенствуют? Почему Господь создал Еву из ребра Адама? Ведь подручного материала в его распоряжении было достаточно: и земля, и вода, и воздух.

— Нам на культурологии говорили, что мужчина — это сознание, а женщина — подсознание. Наверное, поэтому она из ребра, — вовсю фантазирует кто–то из ребят.

Вспомнили бы еще, что ребро — это единственная кость, где нет мозга! Прерывая творческие муки студентов, Татьяна Геннадиевна рассказывает, что Божественный замысел был в том, чтобы создать единое целое, а не двух разных людей.

— Весь человеческий род пошел от одного человека — Адама. Все мы: хорошие и плохие, черные и белые, мужчины и женщины — от одного ростка. Для христиан, — продолжает Гринченко, — человек — это проявление божественного на земле. Это образ и подобие Божие. Это проявление вечности, это возможность восхождения к первообразу. Сравните: пантеисты — об этой философии мы говорили раньше — считали человека Богом, забывшим свою божественность.

Этот тезис поставил заключительную точку в обсуждении. Вовремя. Потому что в коридоре уже заливался благодатью звонок, возвещая конец занятия. То был сигнал к превращению прилежных слушателей в паломников, душой и телом стремящихся в буфет. Не теряя ни минуты, я бросилась к учительскому столу, преграждая дорогу.

— Дорогие, — взмолилась я, — помогите коллегам. Всего пара вопросов.

Против интервью никто не возражал, и мне удалось выяснить, что лекции по «Основам православной культуры» начались в Университете с сентября. Проблемой выбора — ходить на занятия или нет — студенты не были обременены:

— Мы думали, что это такой же предмет, как все, и его всегда читают на отделении журналистики.

Хотя ребята были лишены возможности подискутировать на тему «О правомерности ОПК в университетском курсе», на ректорат они не в обиде — предмет им нравится, и лекции они посещают с удовольствием.

— Изменили эти занятия что–нибудь в вашей жизни? Отношение к миру, к людям?

— Конечно, изменили, — с жаром отвечает девушка, встряхивая прической из десяти тугих косичек.

— Она на одну косичку больше стала заплетать, — подсказывают ехидные однокурсники. Отсмеявшись, ребята с теплотой вспоминают поход в Николо–Угрешский монастырь в компании со своей любимой Татьяной Геннадиевной, экскурсию по Москве в храмы разных конфессий, были даже у кришнаитов.

— Сложно дается этот предмет? — спрашиваю ангельским тоном змия искусителя, — это же прямое противоречие физике и химии. В школе вам объясняли, что человек состоит из атомов, а здесь говорят, что человек был сотворен из земли и воздуха. Душа опять же, прочие тонкие материи.

Буря возмущения и десятки реплик с мест:

— Нельзя делить людей на физиков и лириков, человек должен получать вариативное образование!

— А вы не знаете, что многие врачи молятся перед тем, как начать сложную операцию? А сколько ученых просят помощи у Бога или у высшего разума — назовите, как хотите, — когда заходят в своих исследованиях в тупик?! Я говорю о современных ученых, а не о Джордано Бруно, конечно.

— Вам надо сначала на культурологию сходить, а потом уже к нам, на «Основы православной культуры»!

Таинственная культурология и легкий намек на невежественность больно бьют по самолюбию, но я продолжаю упорствовать в ереси своей:

— А не приходилось бывать в Прибалтике? Какие там красивейшие костелы! А прихожане, между прочим, в храме сидят на скамейках и поклоны, как православные, не бьют. Чем же наша религия лучше?

Искус первокурсников прервала возвратившаяся в аудиторию Татьяна Геннадиевна.

— Брэк, — сказала она, — вы слишком торопите события, об этом разговор с ребятами еще впереди.

Пусть будет так, легко соглашаюсь я, тем более, что за отведенное мне время я многое узнала об этих юношах и девушках, почувствовала их настроение. А это, собственно, и было целью моего визита. Пора откланиваться? Нет, еще несколько вопросов к Татьяне Геннадиевне.

Гринченко в нашем городе недавно, нынешним летом ее привел сюда случай. Случайно, как она говорит, выбрала своим местом работы Университет, а не школу и не гимназию — «Я вообще хотела отойти от педагогической деятельности». Но пути Господни неисповедимы, и ей, много лет преподававшей в одной из гимназий родного Курска основы православной культуры (!), выпало читать этот же курс дзержинским студентам.

— Для меня это знакомый предмет, — говорит Татьяна Геннадиевна, — мне кажется, что я знаю, как его воспринимают дети, какой литературой нужно пользоваться. Гринченко показывает мне многочисленные учебники: Дмитровой «История Православной культуры», «Христианство и религии мира», Ольги Янушкявичене «Основы нравственности».

— Опыт мне подсказывает, что детей нужно знакомить со всеми мировыми религиями. А у нас раньше только о греческих богах в школе говорили, словно православия и не было никогда. Разве это верно? О родной православной культуре дети должны знать.

— Перед преподавателями ОПК, — размышляет вслух Татьяна Геннадиевна, — сегодня стоит большой методологический вопрос: как преподносить ОПК? Как набор дат и имен? Тогда получится, что наши дети будут знать православие, но не будут его чувствовать. А ведь это религия, обращенная к сердцу человека. Найти ключик к душе каждого ребенка очень сложно. Если вы останетесь на урок ОПК, который я веду в лицее у будущих операторов ЭВМ, вы увидите, что эти дети реагируют на предмет совсем по–другому.

Почему бы нет? Учиться, так учиться, и я снова усаживаюсь за последнюю парту в среднем ряду.

Аудитория, где полчаса назад вольготно располагались немногочисленные «журналисты», тесна для двух групп «эвэмщиков». Девушек среди будущих компьютерщиков немного, здесь засилье пацанов — юношей четырнадцати–пятнадцати лет. От шума и гомона, производимого студентами профессионального лицея, закладывает уши и болит голова.

— А вы к нам из другой школы пришли?

— Нет, из детской комнаты милиции.

— Круто, это то, что надо!

Трепета перед чужой тетенькой па–ца–а–а–ны не испытывают — комплексы ребятки, видно, в школе оставили. Они гогочут тетеньке в ухо, бросают через ее поникшую голову фантики и передают из рук в руки обгрызенную булочку. «Не хлебом единым жив человек» — это вы расскажите в другом месте и другим людям. Но, как ни странно, ребята мне симпатичны. Явные, конечно, шкодники и баламуты, тарзаны необузданные. Так это ж у них по молодости — кто же в четырнадцать–пятнадцать лет не был нигилистом, отрицающим приличия и манеры, кто же не поступал наперекор родителям, педагогам и тетеньке из детской комнаты милиции. Хорошо мне, сидючи на «Камчатке» и делая пометки в блокнотике, умиляться дитячей энергии, бьющей через край. Меньше повезло Татьяне Геннадьевне — она на «кафедре» и ведет в этой сумасшедшей группе урок по основам православной культуры. Гринченко говорит непоседам о Боге, о том, что людям свойственно адаптировать это понятие «под себя». Кто–то смелый и богатый, уверен, что Всевышний — это покровитель сильных мира сего, благочестивый и послушный склонен видеть в Боге — воздаятеля: «Меня и при жизни–то карать не за что, ведь я почти святой». И сильно удивляется, когда неприятности приходят в его дом. Для многих главным в религии становятся обряды и обычаи.

— Бывает же, — педагог пытается говорить громче, чем будущие операторы ЭВМ, — что крестик носят в качестве украшения, да и святое крещение для иных — дань моде.

Это точно, думаю про себя, раньше в комсомол и в партию, а теперь — в церковь.

«На дом» Татьяна Геннадиевна задает непростой урок: дать определение своему восприятию Бога. А время, оставшееся до конца занятия, педагог предлагает посвятить размышлениям о собственном «Я». Тема, вроде бы, интересная, но лицеисты ею не особо воодушевились: в аудитории шумно, мальчишки у окна что–то рисуют на парте. Татьяна Геннадиевна отвлекается, делает замечания. Помогает, но не надолго. Тогда она открывает книгу и начинает тихонько читать сказку Андерсена про узника, заточенного в высокую башню. Несчастный просит птиц, поднимающихся к его окну, спеть о том, что происходит снаружи. Но пернатые не хотят помочь. Орел слишком горд и чванлив — не ему, парящему под облаками, исполнять соло для арестанта. Лебедь объявляет, что он поет только перед смертью и изменять традициям не намерен. Помочь заключенному мог бы шустрый воробей, но ему некогда отвлекаться по всяким пустякам, — нужно клевать зернышки. Так и умер бы узник от тоски и печали, если б не залетел в его окошко соловей. Неприметная пичуга не пожалела своей волшебной песни, в которой — свет, радость, весточка от родных.

Сказку слушают более–менее внимательно, ведь ребятам нужно идентифицировать собственный характер с одной из птиц и написать, на кого из пернатых они хотели бы походить. Вооружившись ручками и листочками, группа работает. Наконец–то, в «студии» — тишина, и Татьяна Геннадиевна может немного расслабиться. Я удивляюсь ее безграничному терпению и вспоминаю слова преподавателя «Основ православной культуры» гимназии № 4 Любови Владимировны Буяновой. Она как–то сказала, что старается не делать замечаний детям во время этого урока — «Представьте: я прерываю рассказ о Библейском сюжете и кричу Сидорову, чтоб немедленно замолчал».

А как же шалуны и непоседы? — Их она «обезвреживает» с помощью цветных карандашей и альбома для рисования. Не хочешь слушать? Нет сегодня настроения? Тогда попытайся изобразить на бумаге все, о чем говорит преподаватель. И дети самозабвенно рисуют! В гимназии даже устроили выставку этих работ — просто загляденье.

Предмет «Основы православной культуры» только вводится в школах города, и у подавляющего большинства преподавателей нет опыта в этой сфере. А ведь как легко навсегда отбить охоту у детей к изучению ОПК, да и к Православию в целом. Для этого учителю достаточно взять неправильный тон или применить неудачную методику. Очень показателен в этом отношении пример с литературой: многие возвращаются к «пройденной» классике лет через 10 после окончания школы. Раньше никак невозможно — стойкое отвращение.

Говорят, что в городе действует методический кабинет, созданный специально для преподавателей ОПК. Дорогие методисты! Обратите внимание на бесценные наработки учителей. В ваших силах сделать их маленькие победы общим достоянием специалистов по ОПК, а поражения — не оставлять без анализа.

... Я не дождалась итогов самостоятельной работы лицеистов по сказке Андерсена — ушла в редакцию корпеть над статьей. Вместе со мной из аудитории вышел небольшого роста мальчишечка, первым управившийся с «разбором полетов». «Я, скорее, «воробей», — было выведено на листке, который он нес гордо, как флаг. «И на воробья буду похожим».

Ну что ты будешь делать с этими упрямцами?! Опять наперекор всему и вся? Или написал искренне? Права Татьяна Геннадиевна, трудно подобрать ключик к детским душам. Справятся ли с этой сверхзадачей педагоги ОПК?

Татьяна Рябченко


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский