О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА
  Дмитрий Дмитриевич БЛАГОВО

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

Николаевского-Угрешского общежительного мужского монастыря

(Продолжение. Начало № 43,44,45,46)

Вот подробности самого явления согласно тексту старинной записи, сохранившейся в монастыре и неизвестно когда и кем составленной:

«Благоверный великий князь Дмитрий Иоаннович Донской пошел из града Москвы против нечестивого Мамая, царя татарского, и отойдя от Москвы на пятнадцать верст с воинством своим, установил шатры на месте, поросшем густыми травами, для отдыха. И явился ему на оном месте пречудный образ Николая Чудотворца, красками разукрашенный, звездами окруженный и ярким светом сияющий, стоящий сам по себе в воздухе над древом, называемым сосною, никем не поддерживаемый. И видя это явление, благоверный великий князь Дмитрий Иоаннович с воинством своим, с благоверными князьями и боярами подошли с несомненною верою и молились чудесному образу. Сошла сама с высоты эта святая икона в честные руки князя, он же с радостью и умилением принял ее на плечи свои и со слезами поцеловал. По одолении же Мамая, когда возвратился благоверный князь благополучно с поля брани с преславною победою и достиг того места, где образ чудесно явился и в руки к нему спустился, он о дарованной ему победе над врагом благодарил всесвятого Бога и угодника Божия Николая, совершая молебен со своим воинством. И тогда же сам благоверный князь Дмитрий Иоаннович с благоверными князьями и боярами нарекли это место именем «Угреша», которым оно зовется до сего дня, и повелел на этом месте соорудить храм во имя и в честь святителя угодника Христова Николая Чудотворца и воздвигнуть тут обитель славную и удовольствовать ее всем необходимым нескудно...»

Но в чем именно выразились щедроты великого князя, создателя обители, от нас сокрыто; должно, однако, думать, что некоторые из селений, ближайших к обители, пожертвованы им. Первое указание на существование Угрешской обители, известное нам, есть надпись, сделанная угрешским игуменом Ионою на книге Житий Святых, им списанной и принадлежащей ныне Троицкой Лавре.

В 1479 году сентября в 9–й день в 6 часов вечера с четверга на пятницу вспыхнул пожар в Москве внутри города (в Кремле) у церкви Чудотворца Петра что на Угрешском дворе. Пожар произошел на подворской поварне, бывшей за оградою под стеною: загорелась сперва кровля на ограде, но бывшие на подворье уже спали и не заметили, как начался пожар, и были пробуждены только тогда уже, когда из заречья (Замоскворечье) раздались громкие крики «город горит!». Пожар мгновенно разлился по подолу, достиг до двора владыки коломенского Никиты, до хором Феодора Давидовича... Великий князь и сын его, сев на коней, выехали на пожар, длившийся всю ночь и четыре часа дня; и едва, говорит летопись, «сам великий князь со многими людьми переметали и угасили».

В 1491 году ноября в 16–й день угрешский игумен Авраамий хиротонисан московским митрополитом Зосимою в епископа коломенского; впоследствии, в 1495 году, он присутствовал с прочими епископами при возведении на престол московской митрополии троицкого игумена Симона; а в 1498 году февраля 4–го дня находился в московском Успенском соборе при торжественном венчании на царство внука Иоанна III углицкого князя Димитрия Иоанновича, которого дед его избрал себе в преемники мимо второго сына своего Василия и при жизни своей венчал на царство.

В 1493 году, когда бывший крутицкий епископ Прохор, оставив свою епархию, удалился на покой в московский Богоявленский монастырь, московский митрополит Зосима 4–го мая хиротонисал во епископа крутицкого, именовавшегося также сарским и подонским, игумена угрешского отца Силуана. В 1495 году он также участвовал в поставлении московского митрополита Симона, и, таким образом, на этом торжестве находились в одно и то же время два епископа, Авраамий и Силуан, бывшие оба в свое время игуменами угрешскими. Силуан епископствовал только три года и в 1496 году удалился на покой.

В 1497 году в августе месяце вдовствовавшая великая княгиня рязанская Анна Васильевна, сестра Иоанна III, приезжала в Москву посетить брата своего и была принята им с великим почетом. В день ее приезда великий князь, сопровождаемый детьми своими и любимым внуком своим Димитрием, окруженный вельможами и боярами, выехал на всполье что за Болвановкою, а великая княгиня София, супруга Иоаннова, и сноха его, вдовствующая великая княгиня Елена, прибыли туда же, сопутствуемые боярами, и там встретили гостью.

Великая княгиня рязанская прогостила в Москве до праздника крещения, и когда она собралась в обратный путь, великий князь отпустил ее с почестью и богатыми дарами и послал брата своего Юрия и бояр провожать ее за Москву до самого Угрешского монастыря. Здесь князь Юрий простился с сестрою, так как она спешила в Рязань на свадьбу дочери своей, уже сговоренной за князя Феодора Ивановича Бельского.

В духовной грамоте своей, писанной, как полагают, около 1508 или 1509 года, углицкий князь Димитрий Иоаннович, дедом своим венчанный на царство и после того лишенный им престолонаследия и заключенный в темницу, просит великого князя, чтобы он «пожаловал душу помянуть, велел дати по душе вклады в различные церкви и монастыри и между прочим к Спасу в Андроньеве, на Симоново, к Спасу к Новому, к Николе на Угреше и проч.» В 1519 году в мае месяце великий князь Василий Иоаннович выехал из Москвы на Угрешу, а оттуда в Остров, где и прожил до петрова заговенья; по возвращении в Москву жил все лето до самой осени в селе Воронцове.

В 1520 году февраля 14–го дня на место Митрофана, епископа коломенского, хиротонисанного в 1507 году из архимандритов андроньевских и в 1518 году удалившегося на покой, митрополит московский Варлаам посвятил игумена угрешского Тихона. В 1522 году имя его встречается в поручной записке, данной князем Василием Васильевичем Шуйским, о бытии ему в верности у своего государя.

В 1521 году хан крымский Магмед–Гирей по завоевании Казани, усилив свою дружину полчищами ногаев, подкрепляемый атаманом литовских казаков Дашкевичем, приблизился к берегам Оки и поджидал брата своего казанского царя Саид–Гирея, дабы, соединившись с ним, идти далее и опустошать пределы московские. Великий князь, заранее уведомленный о приближении врага, выслал ему навстречу свою дружину под начальством молодого князя Димитрия Бельского и брата своего князя Андрея, дав им наказ предупредить неприятеля и не допускать его переправиться через Оку. Но молодые вожди не захотели последовать совету опытных воевод: расположились с дружиною не там, где надлежало, дали врагу перейти через Оку, сразились не вовремя и, потерпев поражение, бежали. Видя, что путь к Москве открыт, толпы хищников рассеялись, пустоша рязанские и коломенские пределы, грабя и сожигая селения, убивая или уводя в плен жителей. Один из отрядов вражиих напал тогда на великокняжеское потешное село Остров и сжег соседственный с ним монастырь Николы что на Угреше.

В 1540–х годах, как видно из списка древнейшей жалованной грамоты, до нас дошедшей, обитель имела уже много вотчин в Московском уезде, в Коломенском, в Переяславском, в Костромском в Нерехте всего четырнадцать сел и деревень с их приселками и угодьями. В обширных лесах и рощах, находившихся в монастырских владениях, соседственные крестьяне часто производили порубки, вследствие чего угрешский игумен Зиновий с братиею ударил государю челом, подал челобитную, прося защиты и ограждения от своеволия лесокрадов. В 1545 году января в 26–й день царь Иоанн IV Васильевич пожаловал монастырю за своеручною подписью Опасную грамоту, запрещавшую и селянам, и деревенщикам–крестьянам великокняжеским, и митрополичьим, и боярским, и монастырским, и чьим бы то ни было, и всем людям без отмены — ездить в леса и рощи монастырские и производить в них порубки, и дан был монастырю на всех людей пристав да дьяк Гридя Жердь. Эта грамота в мае 1551 года государем подтверждена, а в 1583 году 20 октября подтверждена царем Феодором Иоанновичем. В 1546 году пронесся слух, что крымский хан Девлет–Гирей собирается совершить набег на Московское государство. Царь вознамерился предводительствовать своим войском сам и перед отъездом в стан, 6 мая, в четверток на второй неделе по пасхе ездил по Москве–реке в судах на богомолие к Николе на Угрешу, а от Николы на Угреше пошел на Коломну также водою и стоял на Коломне до августа месяца.

В 1555 году в апреле месяце приходили к царю с Вятки священники от Николы Великорецкого объявить, что святою иконою угодника и святителя Божия совершаются чудеса, и вместе с тем бить челом государю, чтобы он пожаловал — велел поновить икону, так как она от времени попортилась и давно уже не была поновляема. Государь указал святую икону принести в Москву и велел прибыть с нею водою. Икону везли реками — Вяткою, Камою, Волгою и Окою; с Коломны шли в судне Москвою–рекою до Угрешского монастыря, к которому приплыли 29 июня. Сюда для встречи царь отрядил брата своего князя Юрия Васильевича; сам же царь встретил икону под Симоновым монастырем; у Яузского моста встречу делали владыки со властями, а у Кремля и Флоровских ворот митрополит московский Макарий. Искусный в иконном писании, митрополит пожелал исправит икону сам; ее богато украсили золотом, жемчугами, каменьями и через год в августе месяце отпустили обратно, но везли ее уже не на Угрешу, а иным путем — на село Ростокино.

В 1572 году, когда царь Иоанн Васильевич, овдовевши в третий раз, задумал вступить в четвертый брак — пример дотоле еще не бывалый в православной церкви — созван был в Москве собор, на котором упоминается в числе «черных властей» угрешский игумен Тихон; имя его находится и на разрешительной грамоте, данной царю.

В 1589 году, когда царь Феодор Иоаннович решился учредить в России патриаршество, созван был собор, на котором в числе прочих игуменов находился угрешский игумен Лаврентий; он также участвовал в избрании в патриархи Иова и присутствовал в Успенском соборе на его поставлении.

В 1598 году января в 7–й день в час утра скончался царь Феодор, и с ним пресеклося потомство Рюриково. Наутро совершилось погребение; Москва присягнула царице Ирине, но она помышляла не о земном царстве. Она оставила Кремль, уехала в Новодевичий монастырь с твердым намерением не оставлять более своей келии и облеклась в одежды иноческие. Узнав о ее пострижении Москва пришла в уныние: Патриарх, духовенство, бояре все недоумевали на кого возложить венец Мономахов; положили созвать Великий собор. На соборе кроме выборных людей от всей земли русской присутствовало 4 митрополита, 9 епископов, 25 архимандритов и 24 игумена, не считая строителей и соборных старцев. Два раза уже патриарх Иов со всем освященным собором, с боярами и выборными всего государства неотступно и слезно молили Бориса Годунова соизволить на царство: он отказывался, царица, сестра его, не благословляла. Наконец, 21 февраля, во вторник на сырной неделе, в третий раз со святыми иконами и хоругвями, с молебным пением иконе Одигитрии, сопровождаемый всем духовенством и синклитом бояр снова пошел патриарх Иов крестным ходом в Новодевичий монастырь; соборно совершил литургию и потом со всею святынею, со всеми его сопровождавшими направился к келиям царицы. Все умоляли ее благословить брата на царство. Патриарх, духовенство, бояре пали к ногам ее... Царица не устояла против такой неотступной мольбы — Борис был провозглашен царем. Два угрешских игумена — Елеазар и Тихон — подписались на двух грамотах об избрании Годунова на царство. Елеазар был участником Великого собора и имя его находится на первой грамоте.

В 1599 году марта 3–го дня на имя угрешского игумена Тихона пожалована царем Борисом и сыном его Феодором «беспошлинная» грамота, которая была, впрочем, только возобновлением прежней, данной еще при Иоанне IV. В силу этой грамоты за монастырем подтверждалось право беспошлинно торговать «на возах и на судах» по всей России кроме Нижнего Новгорода; старцы и слуги монастырские могли ездить всюду с монастырским товаром, не платя «ни тамий, ни мыта, ни явки, ни вещее, ни пошлины сумежной, ни побережной, ни новичной, ни зорной, ни иной какой». В грамоте говорится далее: «Ни наместники, ни тиуны царские ни слуг монастырских, ни старцев не судять, а судит их один только царь; а кто что возьмет у монастыря, или посланных его, или чем изобидит, — быть тому в казни от царя». Грамота эта в 1606 году была подтверждена царем Василием Ивановичем Шуйским.

В чине венчания на царство Василия Ивановича Шуйского 1 июня 1606 года упоминается о присутствии на венчании угрешского игумена без означения его имени. Вместе с двумя архимандритами, троицким и владимирским, он подавал на золотом блюде животворящий крест.

(Продолжение следует)


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский