О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА
  Из истории нашего города СУРОВАЯ ОСЕНЬ 41-го года Имея большое превосходство в самолетах и танках, немецкое командование рассчитывало еще в летний период овладеть нашей столицей. По рейдам вражеской бомбардировочной авиации на Москву, особенно через месяц после начала войны, это стало очевидным. Днем и в ночь с 26–го на 27–е июля к Москве направилось 100 самолетов, а с 28–го на 29-е и того более — 150. С педантичной последовательностью, примерно в течение месяца, продолжались подобные рейды: с 1–го на 2–е августа, с 9–го на 10–е, с 10–го на 11–е, с 16–го на 17–е, с 17–го на 18–е августа и т.д. Подобные массовые рейды, помимо разрушительных целей, ставили и психологические задачи — создание паники и обращение населения в бегство вглубь России, для чего было одобрено оставление незакрытых проходов из города. По мнению фашистских стратегов, эти действия должны были стать катализатором хаоса в России, что должно было облегчить управление оккупированными районами для их дальнейшего всеобъемлющего использования. И подобная доктрина должна была распространяться и для других городов. Но этим бредовым планам не суждено было осуществиться. Наши полководцы были иного мнения. К. Рокоссовский, командующий 16–й армией, несмотря на тяжелое положение под Москвой, давая автограф одному из корреспондентов «Красной Звезды», сказал: «Воюя под Москвой, надо думать о Берлине. Советские войска обязательно будут в Берлине...» Наши летчики «не остались в долгу» и, примерно с августа, стали осуществлять налеты на Берлин. С люберецкого аэродрома в 41–м году совершал полеты в тыл врага летчик Александр Николаевич Вахрамеев. Один из таких вылетов запечатлен на верхнем фото. «Команда к боевому ночному вылету готова», — докладывает он. Еще будучи учеником Игорь Жильцов занимался в школе трудкоммуны авиамоделизмом. Как и ряд других его товарищей закончил летное училище, а когда началась война, он стал служить в Авиации дальнего действия. Он был стрелком–радистом и со своим экипажем летал бомбить Берлин. В 1942 году его бомбардировщик на базу не вернулся. Игорь Петрович Жильцов был посмертно награжден орденом Боевого Красного Знамени. В суровую военную осень как для жителей, так и для армии важно было убрать выращенный урожай. А это было непросто. Немецкие самолеты, пролетая к Москве и встретив наши люберецкие истребители или мощный заградительный огонь зениток, сбрасывали иногда свой смертоносный груз не только на поселок, но и на деревни и поля, лишь бы избавиться от тяжести и побыстрее удрать. Иногда днем, пролетая над полями, где работали колхозники, немецкие летчики позволяли себе «шалить» и стреляли по ним, наслаждаясь тем, как испуганные женщины спешили спрятаться в бороздах свеклы или капусты, а то и в стогах. И несмотря на такую опасность, колхозники выходили работать даже под дождем, а иногда на головы сыпался дождь из осколков металла от взрывающихся в небе снарядов. В колхозе им. Дзержинского одной из первых о готовности приступить к уборке урожая доложила Мария Дмитриевна Рузина. Другие не спешили: боязно было после того, как одна из огромных бомб «свинья» угодила в соседний вишневый сад в воронку с навозом и, будто высунувшись из него, зловеще «озиралась» вокруг. Были вызваны саперы, и они обезопасили непрошеную гостью. Чтобы представить себе, как выглядела бомба такого типа, смотрите фото предыдущего очерка — (УВ № 44, внизу). Особенно плохо обстояло дело с уборкой урожая за Москвой–рекой. С наступлением холодов некоторые жители переправлялись на лодке с дедушкой Батмановым, чтобы из схваченной морозом земли выковырять картошку и набрать замерзшей капусты. После летней «осечки» гитлеровское командование обеспокоилось судьбой плана «молниеносной войны» и в течение сентября усиленно готовилось к новому рывку. Через месяц активность немцев начала возрастать, это стало заметно и по активизации их бомбардировочной авиации, хотя бомбардировки проводились немцами и в более «спокойные» периоды. В последней декаде сентября установилась хорошая погода и на звездном небе, когда мы с мамой возвращались поздно вечером из детсада на Кроликах, были заметны летящие в сторону Москвы самолеты. По трассирующим пулям и осколкам снарядов, звенящим о стволы берез, нашествие немецкой авиации ощущали и студенты вечернего техникума, возвращавшиеся с учебы в общежитие. Прибавилось тогда работы и нашим средствам МПВО. Однажды во время сильной бомбежки мама послала меня в убежище, располагавшееся в подвале под подъездом нашего дома № 6. Это убежище, устроенное в старом монастырском доме, цело и сейчас. В тот вечер оно было заполнено до отказа. Я стал возвращаться домой, но остановился, увидев необычайное зрелище. «Зачем по небу летают огромные бревна?» — первое, что мелькнуло в моей голове. Это были мощные лучи прожекторов, установленных в лесу и других местах. Было светло, как днем, особенно когда лучи собрались в одной точке, «ползущего» из–за Москвы–реки немецкого самолета. Раздались выстрелы зениток, их голоса звонко детонировали в вечернем воздухе и отражались в проемах огромной колокольни, создавая тяжкое стенание древней постройки, в унисон с которым ревел самолет. Возможно, это были его последние минуты, так как с люберецкого аэродрома в небо уже поднялись наши прославленные летчики 16–го и 34–го авиаполков, хозяева московского и нашего неба. Опьяненные эйфорией предстоящего взятия Москвы, намеченного на 12 октября, немцы начали мощные наступления на всех столичных направлениях. Это было самое трудное время, которое нужно было выиграть до приведения в боевую готовность Можайской линии обороны, до подхода резервных сил. И Сталин приказал тогда командующему войсками МВО П. Артемьеву выдвинуть на Можайскую линию все, что можно собрать в Москве и Подмосковье. Выиграть дорогое время, хоть неделю, хоть день, хоть час предстояло в первую очередь курсантам училища имени Верховного Совета РСФСР — под Волоколамском, военно–политического — под Можайском. К ним же для укрепления направлялись курсанты московских артиллерийского и военно–инженерного училищ. Для занятия обороны у Малоярославца направлялись курсанты двух подольских училищ. Несколько позднее курсанты и других училищ были присланы под Калинин. Среди них был Дима Сидорович, прибывший из Омского пехотного училища, впоследствии живший в нашем городе. Многие из них лицом к лицу встречались со смертью не только на полях Подмосковья. Студент техникума Петр Митченко сражался на западной Украине и уничтожал танки, а актер коммунарского театра Петя Мысин воевал под Ленинградом. А сколько трудностей предстояло преодолеть группе ребят из 9–го класса, прибывших на возведение и охрану оборонительных рубежей под Брянском. Один из них, ныне москвич — Дима Дубман, вспоминая то время, говорит: «41–й год не сравним ни с какими другими периодами войны». Все было так скоротечно, что «летописцы» Великой Отечественной порой не успевали достать блокнот и карандаш, чтобы записать хотя бы пару строчек. О подвигах героев говорили обобщенно: «храбро сражался полк, батальон, отряд...» А потому, даже самое маленькое упоминание, например, о том, что на фронте Федор Уткин встретился с бывшим студентом техникума Сережей Тимаковым и взял адрес, уже является историей. О подвиге наших мальчиков из школы, техникума, деревень так трогательно писала в своем стихотворении их современница Нина Транцева: Дорогие наши мальчишки Тех далеких, тридцатых годов. Вы из юности сказочной книжки, Принцы наших девичьих снов. В грозный час вы от нас уходили Под военный кровавый набат. Грудью нас вы своей защитили, И не все возвратились назад. Треугольники, письма–конверты, В них тревога, надежда, любовь. И мольба: «Будьте выше вы смерти, Да увидимся с вами мы вновь... Владимир МИТЮШКИН

Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский