О ГОРОДЕ  -   АДМИНИСТРАЦИЯ  -   МУНИЦИПАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ  -   СХЕМА ГОРОДА  -   АРХИВ "УГРЕШСКИЕ ВЕСТИ"  -   КАРТА САЙТА  -   Сделать стартовой


муниципальное образование
"Городской округ Дзержинский"
ГЛАВНАЯ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГОРОД ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА ЖКХ ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО И ИМУЩЕСТВО ГОРОДСКАЯ СРЕДА

Начало раздела

Учредители и Издатели

Редакция

Архив выпусков

  Cмелянские - из истории нашего города
Cмелянские

из истории нашего города

Среди воспитателей николо–угрешских коммунаров особенно яркой фигурой был Ефим Павлович Смелянский. О нем частично уже рассказывалось в ряде очерков. Это был человек: строгий и добрый, замкнуто–хмурый и необычайно веселый, добросердечный и чуткий, а самое главное — дисциплинированный и исполнительный.Обладая этими и целым рядом других положительных качеств, он прибыл в нашу коммуну довольно опытным воспитателем. Как никто иной, он обладал феноменальной способностью разбираться в людях, что помогало ему в работе, особенно при подборе кадров и претендентов для перевоспитания в коммуне. Даже те, кто прибывал в коммуну с заранее заготовленными предписаниями, не избегали встречи с ним, а иногда серьезного разговора, если будущий воспитанник был слишком заносчив и не в меру крут.




Он был непревзойденным оратором, и его выступления часто прерывались и заканчивались продолжительными аплодисментами. На фото вверху можно видеть, как выглядела сцена с длинным, во всю ее ширину столом, накрытым плюшевой скатертью, во время одного из мероприятий, проводимых в клубе. В центре снимка — Е. Смелянский. Каждое воскресенье граждане свободной Николо–Угрешской республики заполняли до отказа просторный зал и балкон клуба. Те, кому не хватало свободных мест, собирались в общежитиях или в парке у репродукторов, по которым шла трансляция из клуба. Ефим Павлович подводил итоги прошедшей недели, отмечал отличившихся, а в завершение на сцену вызывались нарушители распорядка и провинившиеся. Эта часть собрания вызывала особый интерес.

Смелянский, заранее осведомленный о нарушениях или проделках коммунара, нередко импровизировал, вставляя, когда наступала пауза, остроумные реплики, сопровождаемые дружным хохотом в зале. Смеялись все, смеялась и аплодировала от души его жена — Александра Демьяновна, сидевшая среди ребят в зале. Всех поражал его необычайный артистизм. Его жесты, его «многоликая» мимика пронимали всех: нарушители сгорали от стыда, а сидящие в зале хватались за животы от хохота. Мне не пришлось видеть Смелянского. Я в 1937–м только родился, но четко представляю этого необычайного педагога–воспитателя по его последователям — выпускникам коммуны, например по руководителю ансамбля Красноармейской песни и пляски Александру Дмитриевичу Тихомирову.




Не одно лето подряд ансамбль удостаивался чести выступать перед отдыхавшими в санатории «Бочаров ручей» в Сочи и ряде других кавказских и крымских здравниц. Смелянский лично собирал ребят в дорогу, напутствуя их добрым словом. Не обходилось и без казусов. Приезжал иной с гастролей с девушкой и отправлялся «за благословением» к Смелянскому. И он, понимая, что незадачливый жених вскружил ей голову, тактично предлагал повременить с таким шагом, честно рассказывая девушке о своем подопечном, кто он таков на самом деле. С другой стороны, этим вопросом занималась специальная комиссия из ребят и дать разрешение на брак, не зная всех пороков и добродетелей невесты, они не могли.

К юбилейному году в Николо–Угрешской коммуне готовилось много подарков, и самым главным из них был ввод в действие музыкальной фабрики. Выпуск музыкальных инструментов в следующем, 1938, году должен был увеличиться в два раза. По этому случаю коммунарский поэт Алексей Чекмазов написал большое стихотворение, в котором восторженно описал светлые просторные цеха с пылесосами и лифтами. В юбилейный год радостные события перемешивались с беспокойно–гнетущими моментами репрессивного времени. Об арестах родителей дети узнавали в школе, одноклассники с сочувствием относились к своим товарищам, у которых случилось такое горе. Несмотря на сложный период и огульное охаивание прежней системы воспитания, коммуна жила по–прежнему полнокровной, интересной жизнью. Коммунары с большим успехом выступали с концертами и спектаклями, художественными выставками не только у себя в коммуне, но и в Люберцах и Москве. На кургане в Петровском, у Кривого озера по выходным стали проходить массовые гуляния, а от москворецкого причала отправлялись в круизы по живописным местам Подмосковья теплоходы. На самой же Москве–реке проходили интересные, захватывающие дух международные соревнования скутеров, а также коммунарских пловцов. Те же, кто оставался в коммуне, слушали в парке выступление оркестра народных инструментов под руководством В.М. Синицына. Его сменял сводный оркестр Болшевской и нашей коммун, и на танцплощадке кружились пары. А ближе к вечеру на стадионе «Динамо» тысячи болельщиков наблюдали захватывающий поединок московского и нашего «Динамо». Сколько было радости, когда наш Капелькин забил гол в ворота москвичей! Оживление царило и в средней школе, разместившейся в центральной части Нового дома: там начались испытательные и выпускные экзамены. Радовались и выпускники многочисленных курсов. Жена Смелянского — Александра Демьяновна, чтобы вовлечь больше жен коммунаров, согласилась сама заниматься на курсах кройки и шитья. Курсы окончились в мае, и она с удовольствием отмечала: «Только теперь, когда мы кончаем свои курсы, нам приятно оглянуться назад и посмотреть, кем мы были и кем мы стали. Кажется, и времени потрачено немного, а вместе с тем в нужную минуту мы теперь можем помочь своему мужу. Имеем специальность. Умеем хорошо и дешево одеть мужа, ребят, себя...» В тот период получило распространение движения жен руководящих и инженерно–технических работников по участию в общественно–полезной жизни. Александра Демьяновна вместе с другими женами помогала наводить порядок в общежитиях, в столовой, в больнице.

После ареста Г. Ягоды подобная угроза нависла и над руководителями коммун, в том числе Болшевской и Николо–Угрешской. Вслед за арестом Глебова управляющий Е. Смелянский был вызван в горком партии, где за «потерю большевистской бдительности» у него отобрали партбилет, а 9 декабря он был арестован. Последний раз о нем говорили 28 сентября на партсобрании коммуны. Вскоре и Александра Демьяновна разделила участь мужа: была арестована и направлена в один из северных лагерей сроком на 10 лет без права переписки. Она мужественно перенесла утрату мужа. Многое из того, что она приобрела и видела ранее в коммуне, ей очень помогло перенести все лишения и тяготы лагерной жизни, в том числе и в строительстве дороги. Но особенно ей пригодилась профессия, приобретенная на курсах кройки и шитья. Даже там, в заключении, она продолжала свою активную общественную деятельность. Когда узнала, что бывший артист Киевского русского театра Болеслав Антонович Соколовский организует в лагере театральную труппу, она охотно записалась в нее и играла в спектакле «Горе от ума» и др.




Схожесть судеб артистов лагерного театра сближала их. И волновали их прежде всего судьбы детей, застигнутых войной. На момент гибели Е. Смелянского и ареста его жены у них было трое детей: девятилетний Юрий, которого, по словам Ефима Павловича, он любил больше жизни (на фото в середине, слева, сидящий справа), семилетняя дочь Инга и Лена, которой не было еще и двух лет. После ареста Александры Демьяновны Юрий и Инга были направлены в детский дом. Потом их разлучили. Детский дом, в котором находилась Инга, был эвакуирован в Сибирь. Почти восемь лет дети ничего не знали о судьбе своей мамы. И вот, после войны, когда детский дом, где находилась Инга, возвратился назад, в Запорожскую область, в один из самых радостных дней Ингу позвали к воспитательнице. Вокруг нее сидели дети со слезами на глазах и слушали письмо мамы Инги. Радости девочки не было предела, она плакала и обнимала всех. Вскоре отыскали и Юру, а маленькая Лена проживала с бабушкой в Дзержинском.

Немало переживал за свою маленькую дочку и режиссер лагерного театра Б. Соколовский. В годы войны она оказалась в оккупированном Киеве, и однажды, когда немцы вели обреченных на расстрел в Бабий Яр, ее схватили на улице и втолкнули в колонну. Судьба этой колонны известна. Но девочка осталась жива благодаря одной женщине, просунувшей ее под забор, когда немцы отвлеклись. Общее несчастье сблизило Соколовского и Смелянскую, они полюбили друг друга. Александра Демьяновна освободилась на год раньше. Она поселилась в Северодвинске и стала ждать Б. Соколовского. После его освобождения они переехали в Кинешму и стали работать в драматическом театре. Туда же Александра Демьяновна взяла дочь Ингу.

В драматическом театре Александра Демьяновна сыграла ряд больших и малых ролей: Феи в «Золушке», Эсмеральдины в спектакле «Слуга двух господ», (см. фото внизу) и др. Эти спектакли ставились в коммуне, в ТЮЗе и других театрах, их она хорошо знала и, надо полагать, была сорежиссером Соколовского в труппе лагерного театра. Безусловно, она была и костюмером и шила для артистов костюмы. После реабилитации Смелянского они переехали из Кинешмы в Киев. Сын Смелянского Юрий жил в Дзержинке у бабушки, закончил РУ–55 и работал токарем на 1–м заводе. После призыва в армию служил на Северном флоте, после демобилизации женился и жил в Северодвинске.

Вышла замуж и Инга, но жизнь сложилась не совсем удачно, и она с дочерью переехала в Киев. Связала свою судьбу с Дзержинкой и младшая дочь Смелянских Елена Ефимовна. Вместе со своим будущим мужем Александром Воропаевым она училась в вечерней школе, работала на ТЭЦ–22, а потом в НИХТИ — в машбюро и в лаборатории. (На фото в середине, справа — Елена Ефимовна с сыном Василием.)

Владимир МИТЮШКИН


Мы в социальных сетях


В начало сайта  |  О проекте  |  О странице  |   Емайл
Сайт создан и поддерживается Администрацией города Дзержинский